🗣
К вопросам безопасности и личных данных / 31.08.2026 Иногда активистам полезно читать не только книги о том, как делались революции, но и книги о том, как революционеров ловят. В 1926 году Виктор Серж написал работу «Что должен знать каждый революционер о репрессиях». Значительная её часть основана на архивах царской охранки, открытых после революции. И там хорошо продемонстрировано, в чем заключается настоящая цель любой политической полиции.
Перед репрессиями она составляет списки и начинается всё со списка фамилий. Дальше враг пытается понять, кто с кем знаком, кто кому пишет, кто входит в какую группу, кто на кого влияет и кто принимает решения, через кого одна группа связана с другой. В архивах охранки В. Серж обнаружил огромную схему связей Бориса Савинкова. В центре находился сам Б. Савинков, вокруг – десятки людей, затем знакомые этих людей. Охранка восстанавливала среду вокруг человека значительно дальше его непосредственного круга и могла так предугадывать происходившие процессы.
А для социал-демократической организации в Риге, например, была построена ещё более наглядная схема: около
76 человек и примерно 30 организационных единиц. После этого сложная оперативная задача превращалась в простую техническую: прийти одновременно по известным адресам.
То есть уже сто лет назад стало понятно: политической полиции прежде всего нужен не отдельный революционер, а
карта среды противников режима позволяющая в этой среде ориентироваться.
Дальше менялись названия организаций и технологии, но не принцип. НКВД, а затем МГБ превратили подобный учёт в промышленную систему. Миллионы людей проходили по оперативным картотекам. Отдельно фиксировались связи, родственники, знакомства, организации, переписка, агентура. У КГБ сохранились огромные массивы материалов по диссидентской среде. Иногда на одного человека заводились десятки и сотни томов.
В ГДР Штази довела этот подход почти до совершенства. После неё остались десятки миллионов карточек в тысячах различных картотек. Причём Штази интересовали не только лидеры оппозиции. Неофициальные сотрудники доносили о друзьях, коллегах, соседях, знакомых. Иногда человек даже не являлся объектом разработки. Он просто находился рядом с тем, кто интересовал государство. Принцип тот же:
1. Человек. 2. Его контакты. 3. Их контакты. 4. Структура контактов. В 1970-х эту же модель вывели на международный уровень южноамериканские диктатуры. Чилийская DINA и спецслужбы Аргентины, Уругвая, Парагвая и других стран в рамках Operation Condor обменивались информацией о политических противниках. Создавался централизованный компьютеризированный банк данных. То есть человек мог уехать из одной диктатуры в другую страну, но вслед за ним уходила его карточка. Списки и связи позволяли находить политических эмигрантов уже за границей, похищать их или передавать другим спецслужбам.
Это полезно помнить потому, что иногда возникает впечатление, будто сегодня всё принципиально иначе. Нет. Охранка рисовала связи цветными карандашами. НКВД набивало картотечные шкафы карточками. КГБ и ФСБ хранят это в дата-центрах и базах данных. И зачастую политической полиции даже не приходится пополнять эти базы самостоятельно.
Базы пополняют за неё. Свежий пример. В 2020 году был запущен проект «Черная книга Беларуси» организованный под крышей офиса С. Тихановской. Люди передавали в него информацию о сотрудниках репрессивного аппарата. Позже выяснилось, что сотрудник ГУБОПиК Артур Гайко смог с помощью офиса С. Тихановской внедриться в проект, получить доступ к информации людей, писавших в боты, а впоследствии фактически возглавить проект.
Бывший администратор ЧКБ Янина Сазанович утверждает, что Франак Вячорка – сегодня главный советник С. Тихановской и владелец организации Infopoint являющейся по факту юридическим телом для работы с медиа – руководил ЧКБ и другими каналами, участвовал в рабочих созвонах и влиял на принимаемые решения. А сотрудника ГУБОПиК в проект допустил координатор Infopoint Даниил Богданович.
Но ещё показательнее то, что произошло после разоблачения Гайко. По словам Я. Сазанович, команда сообщила о произошедшем BYPOL, а А. Азаров и М. Купрейчик просили не поднимать шум и продолжать вести себя так, будто ничего не произошло. Но публично о масштабе доступа Гайко рассказали только осенью 2022 года – более чем через год после того, как внутри команды стало понятно, кто он такой. То есть всё это время люди, ранее писавшие в ЧКБ, не знали о возникшей для них угрозе и о том, что их личные данные в руках репрессивного аппарата.
В результате истории ЧКБ вместо многомесячной работы по установлению сторонников протестного движения ГУБОПиК получил доступ практически к готовому массиву данных.
Чуть погодя в России, в 2021 году, команда А. Навального пошла тем же путем. Создала базу желающих участвовать в будущих протестах. Более полумиллиона электронных адресов оказались скомпрометированы.
Дальше к адресам электронной почты начали подтягивать данные из других массивов: фамилии, телефоны, адреса и места работы. Пошли угрозы, письма работодателям, визиты полиции и увольнения. Сам ФБК впоследствии признал, что база сторонников была украдена из-за их собственной ошибки и неосмотрительности. На самом деле ОШС известно, как руководство ФБК намеренно создала все условия для утечки базы. В этом, собственно, и был смысл ведения данной базы.
Таких случаев много. Взять хотя бы разворачивающуюся прямо сейчас историю с каналом «Беларускі Гаюн». 5 февраля 2025 года посторонний аккаунт получил доступ к закрытому чату, куда бот проекта пересылал сообщения информаторов о военной активности российской армии на территории Беларуси за всё время существования проекта. Руководитель проекта А. Мотолько заявил, что сработала человеческая ошибка и что ошибка была его. На самом деле у проекта закончилось финансирование. Людей за передачу информации «Гаюну» задерживали и судили ещё задолго до финального слива. Тихо и мало, чтобы не привлечь внимание к проекту. Известны такие дела уже с 2022 года. Но после закрытия проекта и утечки началась совсем другая по масштабу волна.
К 12 августа 2026 года правозащитникам были официально известны уже
как минимум 220 осуждённых по «делу Гаюна». Общая численность фигурантов значительно больше, а задержания продолжаются по всей Беларуси до сих пор. Слиты тысячи человек...
И вот здесь необходимо понять главное. Проблема тут в подходе, а не в Telegram или в компьютерной безопасности. Проблема возникла гораздо раньше слива –
в момент создания любой концентрированной базы людей, связанных с протестом. В любом виде – будь то таблица в гугле или чат с сообщениями активистов.
Поэтому первое правило безопасности чрезвычайно скучное:
не создавать информацию, которая вам не нужна. Не нужно знать фамилию – не узнавайте. Человеку не требуется знать остальных участников – значит, он их не узнает. Не нужна база – не создавайте её. Не нужны чужие контакты – не оставляйте их у себя. И даже если информация понадобилась для конкретной задачи, но больше не нужна, нет никакой причины хранить её дальше. Такая перестраховка защищает и вас, и ваших товарищей.
Всегда помните несколько довольно старых принципов:
Не собирай лишнего.Не храни лишнего.Не объединяй лишнего.Не сообщай человеку больше, чем ему необходимо.И прежде всего думай не о безопасности организации, а о своей безопасности и безопасности людей с которыми ты имеешь дело. При этом есть и обратная крайность. В. Серж ещё сто лет назад отдельно предупреждал о «мании конспирации». Впоследствии и КГБ, и Штази прекрасно научились уничтожать оппозиционные группы подозрительностью, конфликтами и взаимными обвинениями. Без доверия никакое общественное движение существовать не может. Но доверие и накопление данных – совершенно разные вещи.
Итак, ключевая задача политической полиции за последние 100 лет осталась прежней:
найти человека, восстановить его связи, понять структуру и через одного прийти к следующему. Поэтому нам надо чётко помнить:
до падения режима списки активистов нужны только спецслужбам. После победы они пригодятся только историкам.❤️
ОШС
