Моему удивлению не было конца, когда в одном и том же тексте я обнаружил Вейнингера и Чорана. Смертельно-опиумный яд, призванный освобождать. Знакомые с письмами Чорана люди знают, с какой яростью скептика он набрасывается на всех, но самое важное — в первую очередь на себя самого. Именно в письмах он признаётся в себе самом, что, на мой взгляд, является терапевтическим примером, который мы все можем позаимствовать.
«Это было в 1928 году, и мной, семнадцатилетним юношей, жадным до всяческих крайностей и ересей, владела страсть делать последние выводы из любой идеи, добиваться предельной точности вплоть до извращения, до вызова, возводить своё бешенство в систему. Иными словами, я загорался от чего угодно, только не от полутонов.»
— слова о деструктивной, осознанно деструктивной мании в юношестве. Продолжительное время и я сам находился в таком состоянии, но сразу говорю, что положительным это может закончиться, только если обрести навык выдержки. Дело не в крайностях как таковых, а в том, как ты к ним подходишь и, не побоюсь этого слова, эксплуатируешь. Так, например, мысль о тотальном космическом одиночестве и отсутствии жизни после смерти выполняет противовоспалительную роль в правильных руках. «С точки зрения вечности» Спинозы мне видится менее удачным средством.
«Как бы там ни было, моя студенческая жизнь прошла в зачарованности Шлюхой, под сенью её утешительной, уютной, едва ли не материнской падшести. Философски обосновав моё отвращение к так называемым «честным» женщинам, Вейнингер вылечил меня от «любви» в самые заносчивые и безудержные годы моей жизни.»
https://telegra.ph/EHmil-CHoran-Vejninger-07-08