Без дураков

Прозвучит может странно, но преступники бытовые, спонтанные, непрофессиональные — куда страшнее «профессиональных». Вот из серии «два друга сидели выпивали, а потом у одного нож в груди». Внезапно. Регулярным же промыслом могут быть только преступления против собственности, то же воровство, например. Я очень уважаю частную собственность, чту ее сильнее, чем тут принято, но… Грех против нее тяжкий, но все же не так тяжек, как преступления против личности.

Замечу с колокольни экономиста (мог бы добавить про течение австрийской школы, но тут неважно), что корысть служит скорее смягчающим обстоятельством, а бескорыстность в случае бытового убийства, изнасилования, тяжких телесных, да просто хулиганства и хамства - отягчающим.

Отсюда же резкий на слух, но вообще-то банальный вывод, что уличный беспредельщик для простого обывателя страшнее, чем пресловутые мафия и коррупция. Зло, обретая системность и структурность, становится, как правило, меньшим злом.

Именно так из насилия и хаоса когда-то возникает государство. Добро может вообще не участвовать в схеме. Только хаос и насилие как исходное сырье, но прошедшее кучу итераций и эволюционное сито. Нельзя сказать, что получившийся порядок будет добро. Но с ним уже можно жить.

Давно было. 6 июня меня как-то позвали на «день рождения Пушкина». Странное такое мероприятие. Стою, значит, близ памятника Пушкина, там еще человек 30. Кто-то с гитарой, кто-то Пушкиным нарядился, кто-то чиновник, кто-то видимо Дантес (куда же без него в такой день?). Мимо идут два пацанчика лет 10-12 с досками на роликах. «Чего тут такое?» - спрашивает один. «Да Пушкин сдох», - поясняет второй.

Можно было сделать мальчику замечание. Но я ведь понимаю, что мне ответит незнакомый 10-летний мальчик в ответ на замечание, что Пушкин не лошадь, чтобы сдыхать, и вообще он родился. Он ответит «да пошел ты». Вероятность не 100-процентная, но большая.

А если в ответ на мат дать мальчику подзатыльник (или просто тираду, столь же матерную, как у него), общество бы встало против меня. Присутствующие, во-первых. Отсутствующие, но где-то присутствующие родители мальчика, во-вторых. Российское законодательство, в-третьих. Любят у нас детей. Так что ладно уж, сдох так сдох.

А дети, кстати, в массе своей либо очень добрые, либо просто не понимают, насколько им в этом мире все можно. Если учитель будет издеваться в классе над ребенком — по нынешним временам это скандал, увольнение, возможно уголовка. Если ребенок будет издеваться над учителем строго так же, вот ровно те же слова и действия — ему скорее всего ничего не будет. Из школы, насколько знаю, сейчас не выгоняют, а куда? Максимум, пожурят. В 19 веке решили бы, что мы рехнулись, и вообще так не бывает.

Система не рушится, ибо дети в массе этим не пользуются — может просто не знают, какие они тут священные телята...

Есть такие избитые фразы типа «жизнь — боль», «жизнь — война», «жизнь — тюрьма» и т.д. Несмотря на свою тривиальность, они еще и, как правило, неверны строго формально. Если бы жизнь действительно была боль, например, то есть боли было больше, чем хорошего, за нее бы никто не цеплялся. Люди массово считали бы смерть избавлением, чего, слава богу, все же не наблюдается.

Но вот фраза «жизнь — скам» кажется мне вовсе не глупой. И даже где-то горько правдивой. Если кто не знает, слово скам - это из области горе-инвестиций. Например, вложение в какую-нибудь пирамиду, раздутую акцию, плохую схему, в общем кидалово и попадалово, там главное, что в конце. Вот ты работаешь, пыхтишь, копишь (и даже не обязательно деньги, можно копить что угодно). А финал все равно один. Предприятие, которое не может не обнулиться. Нельзя сказать, что об этом не предупреждали. Чем кончиться, мы все более-менее знаем с детства. Чувствуем или нет — вопрос другой (подозреваю, что вот здесь люди могут отличаться, и сильно). Но знаем все.

Что отсюда следует? Наверное, много чего, но пока два пункта.

Первый из Евангелия: «не собирайте сокровищ на земле, собирайте на небе». Пояснять и трактовать тут не будем, каждой решает сам, что ему сокровище и что небо. Добавлю только, что верующим быть не обязательно. У атеистов может быть свое небо.

Вторая истина, что не надо мучиться и пыхтеть в процессе. Совсем не мучиться может и не выйдет. Давайте скажем мягче: в процессе накопления денег и прочих ништяков надо страдать как можно меньше, в пределе никак. Тогда в момент скама будет все же не так обидно.

Ну вот повышают сейчас налоги. Обидно? Очень обидно. Но это же мелочи перед лицом неизбежного и финального скама. Про него почему-то никто не думает, а это ведь тоже самое, что дядя выйдет и скажет: через Х лет у тебя заберут все имущество, вообще все, а теперь пошел работать, давай! Представьте, что так сказало бы государство. Все бы охренели, поседели и поняли, что все, смысл кончен. А ведь в реальности — все еще хуже, ибо от государства еще можно сбежать, а тут никак.

Отсюда мораль — работать не надо. Делать — надо. Как было в известной поговорке: найдите себе любимое дело и постарайтесь, чтобы за него стали платить, и тогда вам не придется работать ни дня в жизни.

У меня трудовая книжка с первой записью появилась в 17 лет. При этом, если верить этой поговорке, я никогда не работал. Это то немногое, чем можно ответить Великому Скаму.

И еще вложения в "небо". Если ты что-то накопил — это всегда можно отнять. Нельзя отнять, что ты сделал.

Самое удачное общение, в чем его суть? В расставании с собой, как ты был раньше. И там же, разумеется, обретение. Сделать это можно тысячью способов. И по содержанию это может быть что угодно. Но формальная формула вот такая.

«Можешь ли ты сделать меня хоть немного другим?». Вот, может быть, главный тест на смысл для меня некоего человека.

Тезис, может прозвучит странно, но... большая часть бытовой агрессии идет снизу. Это как бы восстание рабов, более или менее удачное по ситуации, но провальное как стратегия.

Скажем, почти любое уличное насилие, от грабежа до мелкого хамства. Господину нет нужды так грубо упражняться в превосходстве. Мастеру – нет нужды. Мой приятель – в молодости уличный боец, драку любящий, но первым не нападающий – как-то давно делился: «90% тех, кто пристанет на улице – лохи. Если бы они умели круто драться, зачем им ты? Нет оснований, просто нет».

Может быть, там и доминантные особи, и альфа самцы (хотя сомневаюсь) – но социально это реактивное действия. Это кажется, что начинают первыми, отбирая деньги у позднего прохожего, хамя в интернет-форуме, играя на понижение в разговоре. Нет, они реактивны, первый ход – за владельцем пухлого кошелька, за автором текста, за выигрывающим по правилам. Злыдень ходит вторым. Восстание на чужой успех, с которым ничего не можешь поделать иначе, роспись в социальной импотенции.

Если можешь себя утвердить, не ломая чужое, так и выберешь – не ломать. Хотя бы потому, что не ломать выгоднее. Меньше риска. Неважно, что тебе надо — секса, денег, уважения — все это лучше взять без агрессии, если можешь. Доминирование, как правило, лишний раз не ломает.

Хамство почти всегда – последняя сила бессилия. И весьма рискованная затея. Раз забрал кошелек с 10000 рублей, два забрал, три забрал. На четвертый посадили на три года. В активе 30000 рублей и 3 мелких победы, в пассиве 3 года тюрьмы. Эффективно? Даже менее эффективно, чем у ограбленного. Раз нахамил в соцсети. Два нахамил. Забанили и пошел ты сам куда посылал.

Большая часть восстаний кончается неудачей. Увы, можно запустить игру на понижение как систему: например, дать каждому ученику равные права с учителем. Но... Место, где слишком часто выигрывали на понижение, просто перестанет существовать, и мир вернется к более-менее порядку.

«Как сделать игру на понижение невыгодной?» - как-то обсуждали такой вопрос. Какой ответ? Если бы игра на понижение была стратегически выгоднее, нас бы с вами уже убили. Можно даже сказать еще жестче: цивилизация вообще бы не дошла до пункта, где возможны мы с вами.

Мерещится фантастический сюжет, где бы герой, по мере развертки ситуации, распаковывал сам себе новые картины мира. Не «вдруг понимал, как это устроено», не «новая информация, переворачивающая представление», это понятно, это вечные сюжеты. А именно был запрограммирован на новую онтологию, что ли. Нес в себе эдакую мировоззренческую революцию, заведенную на некий час или некое событие. «1 июля нажать кнопку, превратиться в иное существо и далее действовать по обстоятельствам». Уснул и очнулся с иной картиной. Вроде все вокруг то же — но мир принципиально иной.

Причем сбрасывать шкуру надлежит не единожды, а хотя бы раз пять. Кстати, при смене онтологии – летит к черту и прежнее понимание задач, и средств. Дернул за веревочку – очнулся в ином мире. Совсем ином. То есть тело может пребывать там же, например, в Москве 2020 года. А мир будет отличен, почти как… Древний Рим от Лондона 19 века. Понятно, что метафора грубая, но как еще пояснять тонкие вещи?

(Повтор)

Ловлю себя на какой-то жуткой инерционности. Когда-то казалось — вот отпадет нужда «ходить на работу», и каждый день можно жить как новый, так, сяк, как угодно. Сам себе хозяин. Одна из причин, почему люди так хотят в раньте или предприниматели.

Случилось скорее обратное. Вместо внешних необходимостей возникает железный каркас внутренних распорядков, привычек, ритуалов. Читал, что по Иммануилу Канту можно было сверять часы: он всегда выходил гулять в одно и то же время. Вот примерно такое же. Вплоть до того, что можно довольно точно прогнозировать, под какой березой я пройду в час Икс, в какое время открою сайт Игрек, и т.д. Свой каркас и на дни недели. Некоторые березы и сайты, привязаны, например к 1-му числу месяца или к пятнице.

С одной стороны, это большое благо: каркас экономит время, режим на то и режим, что не надо тратить время на принятие десятков мелких решений. Все уже решено, можно думать о большом или интересном.

С другой стороны, это большая беда: клетка, которую ты носишь всегда с собой. Странные обычаи могут сохраняться годами. Например, приходя в гости к маме, зачем-то надо обязательно пощелкать каналы телевидения, как бы ритуал. Вряд ли оно сильно увлекательно или познавательно, но вот надо. Некоторые привычки и вовсе на грани какого-то ОКР (если кто не знает — обсессивно-компульсивное расстройство). Например, уходя из дома, желательно хлебнуть на посошок холодного чая, глянуть на кран и почему-то микроволновку. Мелочи, конечно, и можно утешать себя, что легкий невроз куда лучше психоза.

Но проблема скорее не эти мелочи, фиг с ним, с бытовым ОКР. Стратегически каркас удерживает тебя от любого прорыва. Ведь все время как бы занято, энергия расписана по лимитам. А любая новая практика, от знакомств до бизнеса — это запрос на время и на энергию. Да просто, чтобы открыть нового автора, надо отнять лимиты у старых! И никакое путешествие, например, в каркас не влезает. Сдвинуть меня с места — каждый раз история. Будь то «полетели в другой город» (почти невозможно) до «сходим в лес» (это проще, но кто-то должен приложить усилие).

Какая тут мораль? Думается, в жизни стоит прописать два контура. Один оборонительно-бытовой. Вот этот самый каркас привычек. Другой инновационно-наступательный. Что-то, что выбивалось бы за каркас. Скажем, положить правило: одно маленькое новое событие в день. Одно большое — в месяц. Заложить под это дело лимиты и дать полномочия выходить на рамки.

И да, кажется, это не только моя беда. Все мы знаем квартиры, в которых время как бы остановилось, там как бы вечный 1980 год (увы, я сам грешу в эту сторону, чего уж там). То есть ноль изменений за полвека, разве что отдельная техника стоит поновее, все. Вот это полная победа первого контура. Это не значит, что люди там бездельники, нет. У них все время привычно занято привычным, только и всего. Так и жизнь пройдет. С КПД 5% от возможного…

В случае оценки сословия, социальный группы – думаю, можно судить по худшим, но типовым представителям. Именно по худшим, но именно по типовым. «Каковы минимальные требования, чтобы быть одним из вас?».

То есть, например, о полиции стоит судить не по героям, кои там наверное есть, и не по самым знатным коррупционерам, а по худшим типовым полицейским, т.е. по уровню, что себе там могут простить. Аналогично судить о блогерах – по уровню их допустимой бездарности, о кафедре – по ее худшим преподам, которых все же не выгонят, и т.д.

По случайному людоеду, где бы он не оказался, судить нельзя. Людоед пока еще явление единичное. Еще раз: более всего репрезентативны – худшие 20-30-50% процентов. Депутатов, врачей, учителей, кого угодно.

А вот судить о человеке имеет смысл, наоборот, по лучшему, по пиковым показателям. По тому, где он есть, а не по тому, где его нет. Не стоит упрекать филолога в том, что он не починит кран, а сантехника в том, что он не читает книг, нельзя судить по слабости (если эта слабость не преступление). Не так важно, если человек — алкаш, истерик, больной, необразованный и т.д. Может, у него просто не было времени этим заняться...

Это все придирки и ловля блох. Правильная формула: «скажи, где твое – и кто ты в своем». Все слабы, так или иначе. И по своему худшему все равны, все мы не умеем что-то хорошее и важное на 100%. Важно, чтобы человек мог хоть что-то.

(Повтор)

Есть три типа моих несовершенств, и там совсем разное отношение.

Есть вещи, которые я не понимаю и даже понимать не хочу. Скажем, автомобиль. Мне не важно, почему он едет, как его починить и что там с бензином — важно, есть ли у меня деньги на такси.

Есть вещи, которые я не умею, но при прочих равных хотел бы. Скажем, из всех своих друзей я выделяюсь поразительным не знанием английского языка. Почти все они владеют им свободно, я же на их фоне сибирский валенок. Но давайте честно. Скилл это ответ на запрос. Нет запроса, зачем скилл. «Каждый современный специалист должен владеть английским» как строгий тезис не годен. Слишком много исключений из правила. Если все образованные люди знают английский, его знание не будет особым преимуществом, так ведь? И если мне нужно отдать время за скилл, я предпочту отдать его за то, что повысит мой ценник, скажем, в пять раз, а не на 5%.

Третий тип — то, чего не хватает ровно мне. Например, чему я всегда завидовал, так это талант лектора. Мне проще, и сильно проще — быть писателем. Но в каком-то смысле владение устным словом круче. Попробую пояснить на примере. Меня как-то тронуло объяснение того, почему Олимпийская медаль считается круче мирового рекорда. В случае рекорда ты был, скорее всего, в хорошей форме, тебе помогли какие-то обстоятельства и т.д. А Олимпиада это «здесь Родос — здесь и прыгай». И все прыгают здесь и сейчас. В полном, как сказал бы Мераб Мамардашвили, «присутствии своего существа». Сам, кстати, блестящий лектор.

Вот правда, когда читаешь его лекции… там поразительно. Какая-то нечеловеческая собранность, плотность мысли — здесь и сейчас. Повторюсь, на письме собраться куда проще. Ты выбираешь момент. Ты всегда можешь переделать. А публичное выступление это всегда тот Родос, где с чем пришел — с тем и прыгнул. Без второй попытки.

А если без мертвых классиков, из моих друзей — ну вот, скажем, Игорь Лужецкий, историк-философ-педагог. Знаю его с 2005 года (это примерно его студенчество и моя аспирантура). Вот он делал то, чего я точно не смог бы. Читал лекции в барах, например. Не совсем случайной публике, но и случайной тоже. По истории. То есть там одновременно надо быть специалистом и стендапером, иначе засвищут. Любой, кто может прочитать успешную лекцию в баре, может прочитать ее в вузе. А вот наоборот — не факт.

Я вот, например, могу делать доклады только в своей аудитории. Людям должно быть УЖЕ интересно, иначе я не смогу. Поэтому я скорее эксперт по своей позиции, нежели педагог (эксперт выступает для тех, кому уже надо — педагог должен уметь влюблять в предмет случайных прохожих).

Педагогам и публичным лекторам, типа того же Лужецкого, могу только завидовать…

Опыт это не то, что с нами произошло, а то, что мы сделали с тем, что с нами произошло. Потому нет такого единого всем опыта, как «война», «тюрьма», «эмиграция», «аспирантура», «выигрыш в лотерею» и прочее. Не так важно, что человек попал в некое место – важнее, что он сделал со своим попаданием. Нет мест, со 100% вероятностью усиливающих человека или наоборот.

Оценить место, пожалуй, можно статистически: посмотреть на большом массиве входящих и выходящих, кем были до и стали после. Хотя даже из самого плохого места – концлагеря, например – выйдет, помимо убитых и искалеченных, также и усиленный им (как пример: написавший на страшном опыте книжку, давшую ему мировую славу). Но странно, вдохновившись его примером, всем гражданам прописать месячные курсы концлагеря.

Сложность статистического метода – он работает для пространств, куда человек помещается целиком, и держится там, словно в коробочке. Тюрьма, секта, летняя интенсивная школа. С университетом уже хуже. Человек не помещается туда целиком, и нельзя сказать, чем была его годовая динамика – движением вопреки или благодаря.

Тут, кстати, большая проблема методик определения «качества образования». Если человек оскотинился в промежуток между восьмым и десятым классом – это его школа довела, или кто-то еще? Или человек прочитал много книжек, и даже стал их писать – это спасибо уроку литературы, или не обязательно? Я вот читал не благодаря «лит-ре», но скорее вопреки.

Бывает, дурак знает не меньше умного. Он не знает лишь главного: где именно кончается его знание. Абсолютный дурак не знает, что оно вообще имеет обыкновение кончаться. Философия, предстающая как «знание о незнании», возможно была как раз про это. «101 способ не быть дураком».

Концепты, которая она изготавливает, можно рассматривать как призмы, сквозь которые смотрят на мир - тогда это будет все-таки тип знания (но если знание науки это скорее карта местности, но знание философии это скорее оптический прибор).

А можно рассматривать концепты как тренажеры, на которых накачивается… ну вот эта самая мышца, полная атрофия которая и есть банальная бытовая глупость. И многим все равно, на чем качаться. На аналитической философии, на методологии Щедровицкого, или вообще на схоластах и буддистах. Все равно что спорить, что эффективней – штанга, гиря, гантеля. Правильный ответ: кому что. Можно от пола отжиматься. «Чего делал?» - «Да вот качался Спинозой».

Правда, есть разница. Атлеты, если им приспичит помериться силой – могут помериться на руках, или еще как. Философам тут сложнее, каждый сам себе мысленный чемпион. На 100 человек 100 чемпионов, не протолкнуться…

Но иногда различие рангов видно на каких-то простых житейских штуках. И видно, например, что поклонники одних школ все-таки как-то поприличней смотрятся в бренном мире. В плане не верить популистам, не отдавать деньги мошенникам, вот здесь — рискнуть, а вот здесь — ни в коем случае, и т.д. А кто-то, несмотря на приставку «доктор наук», может оставаться бытовым идиотом.

Короче, видно — кто себе накачал рацуху, а кто качал сугубо понты.
Давайте обойдемся здесь без фамилий и школ. Те, кто в теме, могут легко достроить картину сами...

(Повтор)

Странное признание для автора нескольких книжек, но в каком-то смысле чувствую себя совсем акультурным. Не антикультурным, конечно. Ничего не имею против норм морали, обычаев, классиков, мирового кино, провинциального театра и т.д.

Но, как сказано, акультурность. Видится условность, конвенциальность многих норм этики, не говоря уже об эстетике. Все могло быть совсем-совсем иным.

Воображать на тему иных миров значительно интереснее, чем забивать несчастный «культурный багаж» в пару скромных чемоданов, выделенных под то. В двадцать лет, наверное, было еще интересно. Сейчас вот ловлю себя на том, что почти не читаю прозу, не говоря уже о поэзии. Остался какой-нибудь Пелевин, но он идет скорее по разряду онтологии, чем беллетристики.

Впрочем, скудости моего вкуса все же хватает на то, чтобы меня пытать плохими стихами или плохим фильмом. Я даже знаю обычно, почему это плохо, на это хватит скудости моей аналитики. То есть могу объяснить.

Но кстати, если нечто шедевр — не обязательно мне понравится. Хорошим искусством меня тоже ведь можно пытать. К чему мне оно, если там нет меня. Не люблю оперу, балет, Тарковского, да много чего. Но вряд ли все это плохо.

При этом может нравится фигня. Мало ли, вот так сложилось, что-то трогает, совпадает, иногда важен контекст восприятия. Какая-нибудь попса из юности может зайти, вызвать некое чувство. Но это не делает ее хорошей.

Интересно, что люди, кстати, обычно считают синонимами «меня тронуло» и «это хорошо». Для меня это два разных множества, они лишь пересекаются, но не совпадают.

Некоторые интернетные форумы производят впечатление карнавала. Такого, вполне себе бахтинско-раблезианского. Когда верх перепутан с низом и можно все. Когда фразы вроде «завали рот, урод» не являются особым поводом для стресса. Это же карнавал, там так принято. Он же по согласию. Люди намеренно выгородили площадку для отрыва и отрываются. Потому что их жизнь, может быть, слишком серая, скучная, слишком, как им может казаться, вежливая. Они и нагородили что-то вроде нудистского пляжа без условностей.

Но! Жизнь, целиком сведенная к карнавалу – ад и бред. Ну и никогда еще не было, чтобы карнавал занимал много времени. Ему и десятой доли – много. Жизнь провалится, если так пойдет. Она и не идет. Даже и в интернете, как и в жизни вообще, скучного явно больше, нежели хамского.

В чем тогда проблема? В отсутствии линии демаркации. Когда человек, идущий на симпозиум, попадает на карнавал… Впрочем, он быстро понимает, что попутал двери и удаляется.

А вот куда девать карнавальщика, пришедшего на симпозиум? Он-то, как правило, не понимает. Люди собрались про некую проблематику, а он мимо шел, масочку показать зашел. И хорошо еще, если масочку, а не голый зад. Такие даже в приличном месте водятся. Например, на «Смарт-лабе» (такой финансовый сайт, мной в целом любимый). Периодически идут в бан: желающие порассуждать о здоровье оппонента, психическом и физическом, рассказать тупой анекдот не к месту, что-то матерно заклеймить и т.д.

Тут фишка в том, что этот карнавальщик, может быть, даже не злой и не вредный. Верный товарищ, отличный семьянин, проверенный сотрудник. А хамит, потому что интернет, как ему кажется, на то и придуман. Жизнь так сложилось, что его брали с собой, главным образом, на нудистские пляжи. Бал с длинными платьями кажется ему каким-то издевательством над свободой.

В принципе, он имеет право, в обществе таких же, делать свое небольшое «вау». Проблема в отсутствии маркировки. Вот здесь – карнавал, или уже нет? А если да, то насколько? В итоге кто-то шел на симпозиум, кто-то в бар, а кто-то на пляж, встретились в одном месте. И началось.

Проблема в том, что трое докладчиков еще не превращают карнавал в симпозиум, а три голых задницы делают карнавал из чего угодно. То есть система собрана так, что партия понижения всегда имеют явные преимущества.

Запрещать карнавал вообще столь же странно, как запрещать, например, посещения туалета. Вопрос, повторюсь, сводится к сегрегации, во-первых, и навигации, во-вторых.

«Обратная связь» правомерна лишь до того, пока любая из сторон может в любой момент ее аннулировать. Например, в соцсетях есть опция бана. Диалог уместен до той поры, пока по обе стороны диалога по умолчанию жмут кнопку «диалог», а не кнопку «на фиг мне такой собеседник».

Как-то сто лет назад меня позвали поговорить в одном эфире. Сказали, что там будет интерактив, люди смогут слать в реальном времени эсэмэски за и против, те пойдут бегущей строкой, и это, мол, супер, живая реакция. Мое условие встало тут же: или я, или этот интерактив. Общение, где у всех сторон нет опции его прерывания, вредно по своей форме, независимо от содержания.

В реале, кстати, такая опция почти всегда есть. Например, есть такая статья Уголовного Кодекса, как «изнасилование». Что это? Это когда из сторон хотела сексуального общения, а другая нет. А общение все равно случилось. Но тот, кто на нем настаивал, садится в тюрьму. Красивую девушку обычно хочет на порядок больше народу, чем хочет она сама. И закон дает ей опцию «прерывание общения».

Что такое драка или оскорбление? Не любой обмен ударами или матерными словами есть преступление, это содержание общения, но важнее его форма. Было ли общение добровольным – с обоих сторон? Например, было понятие дуэли. Двое мужчин подписались на то, что выяснят отношения самостоятельно. И как бы не потерпел потерпевший, аристократы тут не звали полицию, не по понятиям. Сама, бывает, приходит, но подавать иск за пробитую на дуэли голову – безнравственно для ее участника. Или люди друг друга матерят. Ну мало ли, может им обоим нравится сам процесс? А еще бывают клубы БДСМ. Собственно, преступление не в содержании общения – оно в форме.

Возвращаясь к нашему интерактиву, общение – всегда отчасти торговля. «Ты мне, я тебе». Человек может обращаться ко мне до поры, пока мне кажется уместным его обращение. В той же передачке, если я кому-то не уместен, меня можно не смотреть. А я, получается, выключить не могу? А что такого мне может предложить зритель? Чтобы мне – было интересно? Почему я должен допускать право каждого встречного, например, публично выразить со мной несогласие в грубой форме?

И не надо о «свободе слова», свобода слова, обращенного ко мне, заканчивается ровно на моем нежелании это слово выслушать. И также в случае любого спикера. В противном случае спикер – как та красивая девушка, с которой хотят близкого общения тридцать три урода.

(Повтор)

Если продолжать мысль Фуко... Сам автор мне местами более чем спорный, но это же не мешает признавать какую-то его мысль? Точнее даже — направление, куда мыслить.

Так вот, сложно сказать, какие обычаи, привычки, институты - норма, а какие отклонение. Точнее, говорить-то легко: как скажем, так и будет.

Норма устанавливается дискурсивно. Дискурс устанавливается силой. Таким образом, любое «извращение» и «отклонение» прежде всего предстает слабостью. Причем на уровне скорее групп, чем индивидов. Слабость, мешающая контролировать дискурс, или хоть немного влиять на него.

Как писал какой-то классик, любая жизнь – это история поражения. В каком-то смысле – да, можно и так сказать. В конце концов, никто не реализует полностью все, что хотел. И даже то, что мог. Каждая победа лишь выход в следующий тур, но рано или поздно вылетаешь с чемпионата, это лишь вопрос времени.

С другой стороны, люди все-таки различаются. Видимо, дело в масштабе. Цель тогда можно означить так – одержать максимально красивое и амбициозное поражение. Сыграть свою суперигру. В этом смысле выиграли все, кто просто в это играл. И неплохо звучит – одержать поражение. Пожалуй даже получше, чем потерпеть победу…

Не уверен, что этот тезис понятный, но… Звучит он примерно так: «общество потребления» начинается там, где кончается потребление материальное.

Давайте не прибедняться. Сугубо материальные потребности в развитых странах почти удовлетворены. Никому не грозит голодная жизнь, никто не копит деньги, чтобы купить обычные джинсы (в СССР на них могли копить!), и т.д. Некоторая проблема разве что с недвижимостью, но даже квартирный вопрос стоит менее остро, чем у наших бабушек-дедушек, в разы, если мерить в метрах на душу.

Вопрос реального выживания у подавляющего большинства людей не стоит. Имеется ввиду «выживания» в буквальном смысле. Как у голодающих Поволжья, допустим, вообще голодающих в первой половине 20-го века, совсем недавно. Под словами «борьба за выживание» современные люди понимают иное: питаюсь лапшой, у соседа машина лучше, нет денег поехать в отпуск за границу и т.д. За такое «выживание» крестьянин 19 века продал бы душу бесу.

И вот там, где с реальным потреблением разобрались, как раз и начинается пресловутое «общество потребления». Как духовный феномен, просто там специфическая духовность. Мне вот, например, полностью чуждая, но я ни разу не осуждаю. Люди потребляют материальное как бренд, как знак, как понт и отличие. Но это тоже духовность, только вот такая. А вовсе не ее отрицание в якобы «физиологическом», «низшем», «пожрать-одеть» и прочем.

А Бог есть? Как трейдер, я бы уже сказал, что да (вариации на тему пари Паскаля взяли бы верх). Как философ, сильно бы завис, начал уточнять понятия, назначение наших знаний и т.д. Как обычный человек, мог бы честно сказать, что не знаю. И пойти спрашивать тех двух, которые философ и трейдер.

Помимо всякого хорошего, Новое время принесло один грустный принцип: в машинном производстве вещей человек сам используется как вещь. Что это значит?

Общая деятельность разбита на мелкие атомарные отрезки. Отрезки предельно тупые, для выполнения их почти не надо ума, творчества, мастерства. Надо просто гарантированно быть в месте Икс во время Игрек, и дергать свою пымпочку по расписанию. Гений или дурак поставлен за конвейер – неважно. Не обязательно, кстати, конвейер на заводе, офис впоследствии был устроен так же.

Образование, ставшее вдруг всеобщим, заточено вот под это. Чтобы потом пымпочку. Чтобы гарантированно. То есть чтобы максимально исправно делать минимально простую функцию. Для этого человека надо всего лишь вышколить, кое-какие инстинкты отбить, кое-какие рефлексы привить. Собственно, все. Неважно – гений или дурак. Потому по умолчанию всегда полагается, что дурак.

Так, в привычной несколько столетий «школе Коменского» учебник всегда написан в расчете на самого глупого ученика класса, но обязательной полагалась его старательность, а последняя, так или иначе, обеспечивалась репрессией. Если материал такого учебника не может быть усвоен учеником – он просто плохо старается (ибо страх потерял или еще на нашел).

Я помню по себе, каким издевательством, например, для школьника, любящего литературу – были типовой учебник литературы и типовой урок. Если бы я не прочитал пяток романов Достоевского до того, как его начали «проходить по программе», я бы его, пожалуй, возненавидел. Аналогично с историей, если бы не читал кроме учебника, сдох бы со скуки, и т.д. Впрочем, не я один. Многие говорили о том же…

Не помню, упоминал ли — совершенно равнодушен к компьютерным играм. Вижу этому красивое объяснение (не уверен, кстати, что истинное — просто оно красивое и мне нравится).

Оговорюсь, чисто теоретически я к ним отношусь очень хорошо. По убеждениям я скорее крайний игрофил, нежели игрофоб. Я согласен, что игры скорее развивают, чем наоборот, и все, что можно — надо максимально геймифицировать. Например, систему образованию. Думаю, к этому и придет: преподы останутся только с большой буквы П, в элитном сегменте, а масс-маркет можно смело отдавать на откуп ИИ и гейм-дизайнерам, хуже, чем сейчас, они вряд ли сделают, а лучше — может быть. Как минимум, будет дешевле и веселее. Но это отдельная тема, сейчас не она…

И вот с такой теорией у меня полное равнодушие к практике. Друзья периодически пытаются приобщить, приносят что-то самое-самое на их взгляд (помню «Биошок инфинити», «Диско элизиум», еще что-то), говорят: ну? Ну вот нет. Тыкая кнопочки и довольно быстро охладеваю, точки сказать — не загораюсь.

Так вот, объяснение, которое нравится: это все оттого, что я уже играю в главную компьютерную игру на Земле! Ну что такое биржа? Интерактивная многопользовательская стратегия, в целом довольно медленная, если хочешь — можешь рассматривать как пошаговую. Но если очень хочется, там можно найти разные уголки. Хоть шутер на скорость, практически лютый киберспорт. Но для большинства — медленная стратегия. На огромные деньги, сваленные по всей в планете в общий банк, там триллионы долларов. В локальных рынках, вроде Мосбиржи — ну, миллиарды.

Игра, близкая к идеальной, по ряду параметров. Во-первых адски сложная, я не вижу ничего сложнее, шахматы и го — сильно проще (тут, кстати, объяснение того, почему компьютер давно разделывает людей в шахматы, и все никак не может одолеть их в биржу).

Во-вторых, самая популярная. Инвесторы, особенно пассивные инвесторы, любят твердить: мы не играем, мы не играем, мы тут самые умные… На самом деле - играют, просто очень медленно и просто. Их игра, кстати, далеко не самая дурная, явно лучше медианного игрока (который действительно лудоман, тут они правы), но назвать их самыми умными значит сильно не любить истину. И даже открыть депозит в банке или купить золотую монету - ход в игре, просто с краю доски. Вот с учетом таких участников игроков больше миллиарда, в развитых странах, например, большая часть взрослых.

В-третьих, призовой фонд там на порядки выше, чем где-либо. Строго говоря, на игровой доске находятся вообще все деньги мира. Правда, есть ограничения на кусок пирога, который можно откусить тем или иным методом, но это уже другой вопрос.

Ну вот, если ты каждый день тыкаешь в эту штуку — какие тебе компьютерные игры потом? Там как в старом анекдоте. Приезжает женщина на курорт. На пляж не ходит, на дискотеки тоже, сидит одна. Мужчина подходит: как так, вам совсем не нужно мужское общество? - А вы кто по профессии? - Рабочий на заводе. - Ну вот, я я проститутка. Представьте, выходите вы на пляж, а там: станки, станки, станки...

Это я не к тому, что трейдеры проститутки. Но вот поймал себя на падении интересам к любым настолкам (раньше очень нравились). Именно потому, что «станки, станки, станки». Компьютерные игры — тем более.

Интересны разве что те, что были еще в 1980-е. Типа тетрис, пэкман, старые добрые танчики. Не те, в какие сейчас все играют, а те, что были уже в 1985 году. Там пальцы и другая часть мозга, не та, что про мою биржу. Еще шахматы. Но тут по инерции, это у меня с прошлого века.

P.S. Я бы еще остановился на самой формуле. «Есть красивое объяснение, мне нравится. Но не уверен, что истинное». Для большинства, полагаю, если оно что-то найдет красивым и ему нравится — все, истина в кармане. Но я бы все-таки ценил способность разделять такие вещи. Красивая гипотеза это тоже немало.