Что конкретно делает психотерапевта хорошим специалистом?

(Ещё раз повторюсь: в этом блоге, когда я пишу «я», «моё», а не «мы», — это чисто моё мнение, а не командное, и оно, очевидно, субъективное.)
Итак, пройдёмся по субъективному списку.

1) Сложный опыт

E quindi uscimmo a riveder le stelle... (Dante. La Divina Commedia, Inferno, XXXIV, 139)
(«И здесь мы вышли вновь узреть светила...» — В пер. М. Лозинского.)

Следуя за Данте в его метафоре: «Поэт — это человек, который спустился в ад и смог вернуться обратно», я придаю огромное значение глубине сложного опыта, с которым столкнулся терапевт в жизни, и тому, как он сумел его переработать.
На мой взгляд, это важно по нескольким причинам.

Первая из них — выбор профессии как таковой: зачем идти туда, где вы постоянно будете сталкиваться со сложными переживаниями в других (и внутри себя)? Я не думаю, что кто-либо без подобного опыта сделал бы такой выбор. Но степень осознавания своего травматического опыта и его переработки может быть разной (об этом ниже).

Вторая причина в том, что при путешествии в «ад» (глубинный мир сложных переживаний пациента) неплохо иметь рядом проводника, который туда уже ходил. (На эту роль сам Данте разумно выбирает Вергилия как известного завсегдатая «подземного мира».) Понятно, что у каждого из нас свой личный «ад», и переживания и проблематика лишь отчасти будут пересекаться с тем опытом, через который прошел в своей жизни терапевт. Но лучше, если этот опыт есть — и в достаточном количестве. Трудно рассчитывать, что вы сможете поговорить (и быть глубинно понятым) о большой потере с человеком, который еще никогда не терял ничего такого, без чего его жизнь уже не будет прежней. Или что человек, незнакомый с собственной психотической частью, сможет хотя бы в некоторой степени понять переживания психотика (и не испугаться).
Обращаясь к метафоре, можно сказать, что есть люди, которые видят фестралов, и те, которые нет.

Если мы присмотримся к выдающимся личностям в нашей области, мы обнаружим моменты, когда их психика практически разрушается или происходит своего рода психическая смерть. Вспомним цитату Биона о его участии в Первой мировой: «Я бы не подошёл к дороге Амьен — Руа, потому что боюсь встретить там собственного призрака: я умер там. Ибо хотя Душа может умереть, Тело живёт вечно». Или множественные примеры психотических переживаний в «Красной книге» Юнга.

И Биону, и Юнгу удалось выбраться, а Ницше, например, нет.

Некоторые из коллег смогли выйти «наверх», но так испугались своего опыта, что «облачились» в оператуарность, регламент, сертификацию и «правильный» психоанализ настолько, что вряд ли у них получится быть надёжным проводником для другого, а лишь привратником, не пускающим к страшному, но необходимому путешествию.

Продолжение следует…