Сессия с Мариетой из книги Селии Фикс Корбивчер «Аутистические трансформации»:
Мариета приходит и, прежде чем войти в кабинет, спрашивает меня: «Там есть еще мандарины?». Она указывает на соседское дерево, имея в виду предыдущую сессию, во время которого она сорвала оттуда мандарины и съела их. Она приносит предмет, который обычно находится в приемной, и говорит, что это подарок для меня, а потом добавляет, что его сделала мама и передала для меня.
Я говорю ей, что она захотела сделать мне подарок.
Войдя в кабинете, она начинает провоцировать меня, делает вид, будто собирается ударить меня этим подарком. Мариета выходит, чтобы принести мандарин. Вскоре она возвращается без него и говорит: «Я тебя ударю». Затем она начинает пинать меня, а позже снова приносит предмет из приемной, утверждая , что это подарок от ее матери, который она отправила почтой из Австралии, попросив передать мне.
В кабинете я пытаюсь донести до нее что-то о ее разочаровании из-за того, что она не «находит» то, что хочет, «мать-мандарин», которая далеко от нее. Я вязну в мыслях, мне трудно думать.
Через некоторое время, немного успокоившись, она с любопытством спрашивает меня: «Селия, ты знаешь что такое жуа? Дикое жуа? Она показывает мне на свою ногу и говорит: «У меня в ноге заноза». Затем продолжает: «Мне рассказал дядя... Жуа — это растение, высокое, вот такое [показывает рукой его высоту], у него куча шипов, и оно тебя ранит, если ты близко к нему подойдешь».
Я слышу это и чувствую легкое недоумение, потому что, хотя Мариета не осознавала этого, я заметила, что с самого начала сессии была в контакте с этим «диким Жуа» .
Она пытается ударить меня, а потом обливает водой. Я чувствую сильное раздражение, но быстро прихожу в себя и говорю: «Я вижу в тебе ту самую “дикую Жуа”, с которой ты меня познакомила. У нее в середине Мариета-цветок, — Мариета, одной рукой она приносит мне подарки, а другой забирает их, потому что вокруг цветка есть шипы, которые ранят. Она хочет меня порадовать , быть со мной рядом, но шипы мешают этому».
Она насмехается над моими словами и кричит: «Заткнись, тупица!», а затем продолжает меня толкать.
Я говорю ей: «Ты не знаешь, как быть со мной рядом, как опереться на меня».
Она реагирует очень бурно и говорит: «Боже упаси!» Затем абивается за диван и тихонько лежит на полу. Через некоторое время Мариета подходит к своему ящику и видит там мандарин, оставшийся с предыдущей сессии.
Девочка с иронией говорит: «Ты думала, я не съем мандарин? Вот, пожалуйста!» Она садится на невысокую стенку в кабинете, чистит маленький мандарин и показывает его мне. Затем приговаривает: «Абракадабра! Будь милой, милой, милой, очень милой». Мариета разламывает мандарин на дольки, одну берет себе, а другую предлагает мне. (Выражение ее лица изменилось; она стала намного милее.)
Я говорю ей: «Ты нашла то, что искала с самого начала. Селию-мандарин, которая становится милой, когда говорит с тобой».
Мариета спускается со стены, и я говорю, что сессия подошла к концу. Она просит поиграть с ней во что-нибудь, прежде чем она уйдет. И мы играем: хлопаем друг другу по ладошкам и одновременно поем песенку.
Я говорю ей, что она не хочет уходить, что она хотела бы, чтобы мы обе остались здесь, и что, похоже, она наконец нашла способ быть со мной рядом.