Продолжаем редактировать книгу Томаса Огдена. Отрывок, который я привожу ниже, вызвал у меня множество ассоциаций о том, как современное образование в нашей области часто связано с идеей, что нужно быть определённым «аналитиком» или «психотерапевтом» и работать строго заданным образом — например, обязательно устанавливать жёсткий сеттинг, не учитывая желания и возможности пациента, или проводить формальное интервью с набором вопросов уже на первых консультациях.
Это совершенно не совпадает с моим пониманием того, что действительно важно делать в аналитическом кабинете.
О том, чтобы не быть «аналитиком»
Во время телефонного разговора, в ходе которого мы договорились о нашей первой встрече, г-н Б. сказал мне, что он не хочет проходить анализ. На первой сессии он повторил свое желание не делать этого и добавил, что во время учебы в колледже он несколько раз посещал «школьного мозгоправа» из-за бессонницы, но не смог вспомнить его имени. Я решил не уточнять, что именно г-н Б. имел в виду под «анализом» и почему он был так настроен против него. Мое решение воздержаться от подобного вмешательства было основано на ощущении, что, поступив так, я бы проигнорировал то, что этот пациент очень старался мне сказать: он не хотел, чтобы я был «аналитиком» без имени, аналитиком, чье поведение было бы всего лишь слепком прежнего клинического опыта. В работе с ним мне необходимо было перестать быть тем, кем я себя считал или кем был прежде для любого другого человека или для самого себя.
В конце первой сессии я предложил возможные варианты времени для повторной встречи в конце недели. Г-н Б. открыл свою записную книжку и сказал мне, какое время будет для него наиболее удобным. На протяжении нескольких следующих месяцев я продолжал использовать этот метод планирования, договариваясь о каждой следующей встрече; и, похоже, это устраивало г-на Б. в тот период нашей работы. В течение первых нескольких месяцев установился график ежедневных встреч. На второй или третьей сессии я сказал г-ну Б., что, по моему мнению, я смогу работать с ним лучше, если он будет лежать на кушетке, и мы начали работать в таком формате со следующей сессии. Г-н Б. отметил, что использование кушетки кажется ему немного непривычным, но его это также устраивало.
Пациент сначала почти ничего не говорил о текущих обстоятельствах своей жизни, включая возраст. Он упомянул жену, но было неясно, как долго они в браке, каков этот брак и есть ли у них дети. У меня не возникало желания его расспрашивать; его способ быть со мной и мой способ быть с ним в тот момент казались более важной формой общения, чем та, которую можно было достичь посредством моих расспросов. Когда время от времени я задавал вопрос, пациент отвечал вежливо и искренне, но вопросы и ответы, казалось, только отвлекали нас от задачи познакомиться друг с другом на бессознательном уровне.
#ТомасОгден #Книга_Это_искусство_психоанализа