Заканчиваем редактировать книгу Ларри Хиршхорна «Внутри рабочей среды. Психодинамика организационной жизни», и в ней есть сноска, где автор рассуждает про вину и стыд. Его понимание, на мой взгляд, скажем так, является дискуссионным, но что такое настоящий психоанализ, как не столкновение идей?
Привожу эту сноску полностью:
Этот критический анализ ограничений вины как трансформирующего чувства основан на аргументах Нормана О. Брауна, который утверждает, что вина является неотъемлемой частью борьбы за власть в обществе (см. Brown, 1959). Предполагая, что стыд, а не вина, играет ключевую роль в формировании процесса репарации, я разовью рассуждения Кляйн по данному вопросу. Она утверждала, что чувство вины сопутствует депрессивной позиции и помогает создать желание загладить вину. Я считаю, что, описывая репарацию как опыт развития, она на самом деле описывала стыд, а не вину, потому что только стыд предоставляет контекст для полного саморазоблачения и, таким образом, для развития. Я согласен с Линд, которая, в отличие от большинства психоаналитиков, предполагала, что, поскольку вина искупается через отдельные акты покаяния, она скорее поддерживает, а не развивает способ, которым человек относится к другим, сохраняя у него тем самым состояние расщепленного сознания. Стыд, обнаруживающий ложь, которую человек говорит сам себе, а не другим, вызывает, таким образом, гораздо больше тревоги и потенциально является признаком большего развития. Психоаналитические мыслители, начиная с Фрейда, в большинстве своем игнорировали критическую роль стыда, потому что не исследовали связи, соединяющие сексуальное наслаждение, переживание телом своей потенциальной целостности и личный опыт истины. Стыд и его противоположность, гордость, объединяют эти три аспекта. Испытывая подлинную гордость, люди не нуждаются в хранении секретов, следовательно, они не лгут; напротив, они охотно показывают свои тела, которые воспринимают как прекрасные, и чувствуют себя вправе получать удовольствие в силу своего положения. Однако, если следовать духу размышлений Фрейда, мы испытываем искушение изолировать переживание истинности от сексуального опыта, сводя поиск истины к «реактивному образованию». Например, искатель истины — это только параноик, который находит потенциальные опасности повсюду. В общем, поскольку Фрейд предпочитал работать «в подвале», а не на «крышах» (как он однажды заметил), он не применял психоаналитическое мышление к идеалистическим и ценностным поискам людей, подозревая, что они являются прикрытием для невротических конфликтов. Так, щедрые люди скрывают свое презрение к бедным, скрывают свою врожденную скупость и так далее. Однако в своей теории репарации Кляйн сделала важный шаг вперед, связав репарацию — процесс отдавания другим — с попыткой человека почувствовать себя более целостным как психически, так и телесно. Однако, утверждая, что именно вина, а не стыд, играет ключевую роль в этом процессе, Кляйн, на мой взгляд, скомпрометировала свое достижение, связав желание целостности и, следовательно, истинности с бегством человека от чувства вины. Неявным образом она поддержала концепцию Фрейда, согласно которой поведение, направленное на поиски истины и идеала, — это просто «реактивные образования».
#ЛарриХиршхорн #Книга_Внутри_рабочей_среды_Психодинамика_организационной_жизни