(Начало тут)
Серия 3. Повариха по имени Жанна
За кадром звучит голос Преснякова:
Обожаема ты и ....
Жанна пришла к нам на место повара, которого чуть было не убил Сайдаш. (Не отвлекайтесь. Почитаете потом.)
Она спустилась с небес — как нам показалось поначалу, хоть и не была стюардессой. Как, впрочем, и поваром.
На самом деле звали её иначе — красивым армянским именем, которое никто, разумеется, не запомнил.
Она была искусствоведом из Еревана. Но в 90-е люди с такой профессией спросом не пользовались — а вот повара очень даже. И она стала поваром.
Готовила Жанна прекрасно. Её фантазия на кухне ограничивалась только нашим вегетарианством —
в остальном никаких преград.
Её еджмиадзинский салат из печёных овощей навсегда разбил моё сердце. Мы влюбились в борани с тушёным шпинатом и свёклой с мацуном, чесноком и травами. А как она пекла жингялов хац — лаваш с дикоросами, которые мы привозили ей с дачи.
Жанна была не поваром, а творцом — она колдовала у плиты, изобретая новые блюда, которые до неё никто никогда не пробовал.
Кто же мог подумать, что эта добрая женщина
чуть не перевернёт всю нашу жизнь с ног на голову…
Вы же помните, где оставили меня в прошлой серии? Да-да, я бежала по больничному коридору, забыв о боли, лишь бы не попасть в лапы ужасному доктору.
Сайдаш встретил меня в вестибюле и, не дожидаясь объяснений, усадил в машину. Только там я и выдохнула.
По дороге рассказала ему всю историю и диагноз от Дмитрия Константиныча: — Аппендицит! Резать либо помрёшь!
Живот продолжал болеть, хоть и не так сильно. И мы решили искать другую больницу.
На шоссе Энтузиастов нашли платную поликлинику. На этот раз врачом оказалась весёлая, молодая женщина. Опасений у нас не вызвала, и я зашла в кабинет.
— Ты что ела? — спросила она, ощупав мой живот.
— Салат, — ответила я.
— А что было в салате?
И тут до меня дошло! Жанна так хотела накормить меня после пяти дней голода чем-нибудь особенным, что перестаралась со специями. Она положила в салат свежесмолотые семена горчицы!
Я обожаю эту приправу. Когда готовлю что-то в индийском стиле, всегда добавляю семена горчицы. Они весело прыгают и потрескивают в разогретом масле. Придают блюду ореховый аромат и делают вкус ярче и немного острее.
Но в моём ослабленном организме, размолотые в порошок, они вызвали сильнейшее раздражение и спазм.
— Промой кишечник, — сказала женщина-врач. — Просто сделай клизму! И завтра будешь как огурец. И не надо никаких операций.
Ой, погоди... давай я тебе хоть родинку удалю!
Но я уже вылетела из кабинета. Эти хирурги — им всё время хочется что-нибудь отрезать!
На следующий день Жанна в раскаянии порыдала у меня на плече, а потом пошла готовить суп спас — армянский суп на основе мацуна (кисломолочного напитка) с пшеницей (дзаваром) и зеленью...
Наш самолёт снижался прямо над городом: над дорогой, морем и набережной, жилыми домами и отелями, где в бассейнах плескались отдыхающие. Летел так низко, что можно было рассмотреть цвет их купальников и фрукты на столике в кафе.
И наконец приземлился в аэропорту Афин (тогда международный аэропорт находился прямо в городе).
Первое, что мы почувствовали, — запах.
Запах пиний, моря и раскалённого асфальта.
— Yasas! Ti kanete? —
Стандартно поприветствовал нас таксист и повёз в отель.
Начинался наш волшебный греческий отпуск, который неожиданно растянулся на целых три года.
Но это уже совсем другая история.
КОНЕЦ ФИЛЬМА
#истории_набатарейке