#кино #война #политическое
Сегодня — кино по случаю очередных жестов внутри прОклятых тоталитарных пространств — так сказать, печальный экзистенциальный оммаж к до боли знакомым формам хоррора. Когда-то и об этом фильме приходилось писать что-то своё, но сегодня пусть за меня поговорит Марта Нуссбаум (несмотря на все мои с ней разногласия) — с этим фрагментом, нечаянно отыскавшемся в её грандиозной по масштабу работе "Политические эмоции", я совершенно солидарна.

БЕЛАЯ ЛЕНТА (реж. М. Ханеке, 2009)
"...Разницу между моралью, порожденной правилами, и моралью, выросшей из любви, можно увидеть, например, в фильме «Белая лента» Михаэля Ханеке. Это ужасающая картина о Германии между двумя мировыми войнами. За исключением школьного учителя, который дает фильму моральный ориентир, все молодые люди в нем выросли в авторитарных и лишенных любви семьях. Они на словах придерживаются правил справедливости, но не понимают их значения, и каждый из них, похоже, несёт с собой огромное бремя нерастраченной агрессии и ненависти – тех самых стимулов, которые могли бы найти творческий выход в отношениях, основанных на взаимной любви.
В одной семье детей заставляют носить белые ленты как напоминание о невинности, которую каждый из них по-своему потерял. Эта лента становится знаком вечной и непреодолимой вины. В то время как школьный учитель влюблен в свою невесту Еву, наполняя свои дни творческими замыслами навестить и порадовать ее, городские дети превращают свою боль в акты садизма.
Так, отсутствие любви приводит к двум разным проблемам: у детей нет никаких конструктивных способов управлять своей собственной агрессией, и они никогда не станут способными наделять правила внутренней жизнью. Хотя этот фильм – страшный сон, это страшный сон о реальности, как свидетельствуют исследования Теодора Адорно о немецкой семье.

Вымысел Ханеке не совсем доказывает, что любовь необходима, если уважение должно привести к постоянной заботе, но напоминает нам, что мораль не может выжить в мире, где беспокойство не облегчается доверием и любовью. Эта подлинная забота о других основывается на способности к эмпатическому пониманию и на ощущении того, что иная перспектива имеет значение. Наконец, эта подлинная забота требует уверенности в собственной способности отдавать – этой уверенности угрожают как стыд за свою беспомощность, так и осознание собственных агрессивных желаний. Если равномерное уважение нуждается в постоянной поддержке, то должен наступить момент великодушия, когда человек готов отдаться на милость другого, который всё ещё остается непостижимым и доступным только в духе игры и удивления. Это великодушие, это «да», становится возможным только благодаря духу любви. Или, точнее, это и есть дух любви.

Всё это касается близких отношений на ранних этапах жизни человека (хотя одна и та же динамика повторяется на разных этапах развития, и особенно – в уязвимый период подросткового возраста). Почему политический проект должен заботиться о личных вопросах? Я считаю, что политическая культура должна использовать эти источники раннего проявления доверия и великодушия – эротические движения ума и сердца вовне к объекту, достойному любви – если мы хотим, чтобы достойные институты оставались устойчивыми под продолжающимся давлением эгоизма, жадности и тревожной агрессии".