Остановила мужчину в последний момент, он почти плюхнулся в воду.

Я как раз выводила группу из воды после медитации и не могла их оставить, когда он вошёл. И сказать ничего не могла. Участники плавно переходили из одной среды в другую, в тишине, с полуприкрытыми глазами, не прерывая медитации, заворачивались в полотенца, ложились, и совсем закрывали глаза.

Когда я вышла из бассейна, мужчина уже ополоснулся в душе и намеревался прыгнуть с бортика в воду.
– Простите, бассейн работает с 9, сейчас только 8:30.
– Но вы же в бассейне!
– Его открыли раньше только для нашей группы, это частное занятие медитации, и сейчас нельзя шуметь.
– Меня никто не предупреждал.
– Обычно дверь закрыта до 9. Жаль, что вам не дали расписание. Сейчас никак нельзя здесь плавать.

(Жаль, что мне не дали ключ, думала я, заперла бы дверь и никто бы к нам не ворвался).

Мужчина посмотрел на неподвижно лежащую группу. Только один участник, который вышел последним, заканчивал вытираться. Лицо мужчины просветлело. Вот! Наконец человек, а не странная женщина! Он отвернулся от меня и заговорил с … ну, пусть будет Александр.

Александр никак не показал, что вообще его слышит – ретрит проходит в молчании, только я говорю за всех, когда совсем никак без этого.
Мужчина прервался на середине фразы, опустил плечи и уголки губ.

– Пожалуйста, придите через полчаса. Я их учитель и сейчас им нужна тишина.
Снова посмотрел на группу, теперь все лежали неподвижно. Пожал плечами, забрал свою футболку и ушёл.
Уфф. Я тоже легла.

На следующее утро в бассейн забрела женщина. Поискала розетку, воткнула телефон, положила полотенце на лежак. Удивлённо посмотрела на укутанные с головой неподвижно лежащие тела – точно люди, не груда полотенец?
– Простите, бассейн работает с 9, это частная медитация.
– А сейчас сколько?
– 8:30
– Ааа… Я не знала.

Она извинилась.

Забрала полотенце, телефон, провод и вышла.

На следующее утро я перегородила проход креслом, а дверь в бассейн завязала поясом от халата.
Больше нас не беспокоили.