На следующей неделе — в типографию. А пока — яркие моменты этой философской дуэли:

И здесь мы с Гарсиа, отправляясь от одного и того же, делаем два противоположных вывода. Для меня тот факт, что ничто нельзя отождествлять ни с его компонентами, ни с его конкретным местоположением, означает, что вещь должна быть чем-то в-себе, отличным и от того и от другого. А с точки зрения Гарсиа, быть в-себе означало бы быть отождествленным лишь с одним из двух этих крайних терминов и потому вещь должна быть различием между ними.

Грэм Харман, Объектно-ориентированная Франция (2012)

Но я обобщаю интенциональность иначе. Для Хармана важно, что чувственный объект существует для другого объекта и в другом объекте (который его воспринимает). Я же полагаю, что объект не существует в-себе и для-себя. Это основной тезис «Формы и объекта»: ни одна вещь не в-себе, любая вещь вне себя в том смысле, в каком интенциональность сознания направлялась вне себя у Жан-Поля Сартра. В «Форме и объекте» всякая вещь есть, таким образом, вне себя".

Тристан Гарсиа, На перекрестке путей мышления (2013)

мое расхождение с Гарсиа фундаментально, так как касается того, существует ли вообще в-себе. К нему, вероятно, сводятся все остальные различия между нами.

Грэм Харман, Тристан Гарсиа и вещь-в-себе (2013)

Речь не об опознании вещи в русле какого-либо остаточного модуса, а о выявлении такого ее
присутствия, которое максимально сторонится всяких модусов, оставляя любую вещь наедине со всем остальным (или миром), но не «в себе», поскольку, по сути, никакой самой вещи нет — «реально», повторим, существуют только объекты, то есть вещи в вещах, вещи в составе.

Дмитрий Кралечкин, Абы что не абы как (2026)