Бартлби и компания

⚡️Объявляем предзаказ на первый том Ecrits («Написанное») Жака Лакана

Это не просто долгожданное событие — выход книги казался чем-то нереальным и неосуществимым, но для издательства Ad Marginem, кажется, нет ничего невозможного.

Макет отправился в типографию, предзаказ по сниженной цене открыт, книга поступит к нам на склад в интервале с 9 по 13 сентября. Ура!

Издательская аннотация:

Один из главных героев «французской теории», преобразившей в 1960–1970-х годах интеллектуальный мир, психоаналитик Жак Лакан предпочитал теоретизированию практику, будь то терапия — непосредственная работа с пациентами, или преподавание — руководство знаменитым семинаром, где в диалоге со слушателями обкатывались не только новые интерпретации фрейдовских текстов и техники психоанализа, но и новые способы мыслить. Предпочтение устного слова письму отвечало ключевой идее психоаналитической реформы Лакана-структуралиста, согласно которой бессознательное «есть язык, речь которого должна быть освобождена». Это слова из «Римской речи» 1953 года — программного выступления, которое тоже было произнесено устно, но парадоксальным образом стало смысловым центром единственного авторского сборника текстов Лакана, вышедшего в 1966 году под заголовком «Écrits» — «Написанное». Не без колебаний решившись представить себя читательской аудитории в письменной форме, Лакан предельно заострил вопрос о том, кто говорит: его тексты разных лет и на разные темы — философские, литературные, собственно психоаналитические, от науки и истины до женской сексуальности, — вновь и вновь приближаются к искомой речи, давая слово самым неожиданным «действующим лицам», например истине, и в то же время неустанно тасуя ситуации «самоанализа», в которых пишущий заговаривает — как в тексте, написанном им специально для обложки, — с самим собой. Этот риторический спектакль, с блеском поставленный Лаканом на сцене книги, подкрепил его авторитет в психоанализе, но вместе с тем открыл в нём незаурядного стилиста и мыслителя-визионера, чей интеллектуальный инструментарий вскоре пригодился и философам, и филологам, и историкам искусства, и киноведам. В 2012 году Антуан Компаньон назвал 1966 год «annus mirabilis» — годом чудес, когда вышли в свет «Слова и вещи» Фуко, «За Маркса» и «Читать „Капитал“» Альтюссера, «Проблемы общей лингвистики» Бенвениста, «Критика и истина» Барта, «Фигуры» Женетта, «Теория литературы» Тодорова, «Ученические обмеры» Булеза и «Написанное» Лакана.

По-русски «Написанное» выходит впервые, в двух томах, первый из которых включает в себя, в частности, знаменитую «Римскую речь» («Функция и поле речи и языка в психоанализе»), статьи «Стадия зеркала…», «Фрейдова вещь…», «И наконец, о субъекте».

#лакан #предзаказ #черноглазов

Иногда книги на главной странице нашего cайта удивительно гармонично сочетаются друг с другом, сейчас — «голубой период».

«Мы говорим “MANIAC” — подразумеваем ИИ»

На «Кинопоиске» вышла статья Юрия Сапрыкина о новом романе Бенхамина Лабатута MANIAC. В небольшом её фрагменте — о том, что составляет ядро внимания автора:

В предыдущей (тоже переведённой на русский) книге Лабатут рассказывает истории нескольких великих учёных XX века, которые дошли до границ познания и обнаружили за ними нечто тёмное и иррациональное, хаос, который правит миром. Лабатут стягивает невидимыми нитями политическую историю и научное познание: то, что открытие чёрных дыр совершается в окопах Первой мировой, глубоко не случайно; и в космосе, и на поле боя как будто действуют силы одной непостижимой природы — превышающие и разрушающие всё человеческое. В книге "MANIАС" это ощущение формулирует герой её развёрнутого пролога, физик Пауль Эренфест:

"Злой дух хочет завладеть сердцем науки, им движет иррациональное и логика одновременно, он собирается с силами и отчаянно хочет ворваться в мир, готовится внедриться в нашу жизнь через технологии, очаровав умнейших мужчин и женщин обещаниями наделить их властью сверхчеловека и всевидением бога".

MANIAC можно купить в «Бартлби» прямо сейчас, а вот тираж «Когда мы перестали понимать мир» закончился. Но не спешите бежать к букинистам: издательство обещает сделать допечатку романа, и в конце следующей недели он уже будет у нас.

#лабатут

А это наша находка из музея истории религии. К слову, по Дюреру, Германия, XVI век.

«По причинам, которые интуитивно ясны и одновременно совершенно необъяснимы, несколько абзацев древней книги служат зеркалом, отражающим наши страхи и желания на протяжении столетий»

На карточках — образы разной степени древности, которые Стивен Гринблатт упоминает в одной из глав своей книги «Взлёт и падение Адама и Евы».

Иконография первой сотворённой пары, размышление о власти нарратива, экскурс в источники и полемический контекст возникновения этого библейского сюжета — не можем промолчать о прекрасных главах, выстроенных вокруг месопотамских «Энумы Элиш» и «Эпоса о Гильгамеше», — бытование истории Адама и Евы и пестрота её интерпретаций, фатальный поворот к буквализму понимания — только часть того, что есть в исследовании Гринблатта.

И всё это — увлекающе, с библиографией и ссылками на вспомогательную литературу. По мере чтения и у нас самих сформировался список текстов, в которые было бы неплохо когда-нибудь заглянуть.

О новых издательствах на наших полках

💙 Теперь мы сотрудничаем с V-A-C Press — заглядывайте за «Рассказами о живописи» Даниэля Арасса, «О реализме» Бертольда Брехта, «Алисой в Зазеркалье» в оформлении Павла Пепперштейна и прочим интересным.

💙 О книге другого нашего нового партнёра мы писали буквально на днях (смотрите публикацию выше) — это независимое издательство «ДА²», нацеленное на «знакомство читателей с лучшими образцами интеллектуальной литературы прошлого и настоящего».

💙 Комиксы лучших авторов со всего мира от «Бумкниги» — «Персеполис» и «Вышивки» Маржан Сатрапи, «Голый Дом» Марион Файоль, «Священная Болезнь» Давида Б., работы Филиппа Жирара — теперь тоже есть у нас!

Не знаем, насколько это очевидно для отдельного проговаривания, но на обложке «Мультиэкранного времени» — портрет Владислава Мамышева-Монро, художника, перформера и звезды анархического Пиратского телевидения.

О своём сборнике и гении морфинга Екатерина Андреева рассказывала в конце прошлого года:

Книга состоит из текстов, которые я писала исходя в значительной степени из нестрогих внутренних побуждений и желаний. И часто это теоретические статьи, но также и статьи об отдельных художниках, даже есть несколько текстов, в которых я обращаюсь к воспоминаниям. В частности, это текст про мастерские и художников, с которыми я в этих мастерских знакомилась начиная с конца 80-х, в основном это то, что связано с подготовкой выставки «От неофициального искусства к перестройке». Есть даже, не побоюсь этого слова, философские сочинения.

Мультиэкранное время — время, в котором мы входим в разные истории, попадаем в разные экранные повествования. Я подумала, что портрет Мамышева — очень хороший вариант для обложки, потому что Владик — это и есть воплощение мультиэкранного времени. Это человек, который представил, наверное, cотню — а может, и не одну, — персонажей.

Все очень хорошо знают его как Мерилин Монро, некоторые знают его как Виктора Цоя, но на самом деле через его лицо проходили люди, которых он мог просто встретить на улице. Он отдавал себя чрезвычайно разным воплощениям, а я по образованию историк, и мне всё историческое интересно. И Владик как королева Елизавета мне чрезвычайно интересен — остались ведь настоящие исторические портреты. <…> Его версия королевы Елизаветы очень близка, с одной стороны, этим историческим портретам, а с другой, в ней есть удивительный трагизм.

Главное, что в ней есть сам Мамышев, который оставил в этой фотографии незагримированными свои руки, и когда ты внимательно смотришь, очень сильно переживаешь этот контраст между его загримированным лицом и незагримированными руками. <…> Владислав Мамышев, конечно, великий художник, один из наших покойных гениев, я рада возможности лишний раз напомнить читателю о его существовании.

И чтобы чётче передать диапазон тем книги, процитируем её предисловие:

В этом сборнике статей речь идёт о раннем советском времени, когда ещё действует петроградский авангард 1910-х, а молодые художники ищут свои выходы в новую реальность; о сталинском салоне и позже об эпохе нонконформизма в СССР; об искусстве Петербурга первого постсоветского десятилетия и новой московской архитектуре. В мозаике мультиэкранного времени отдельные статьи, написанные в 1990-2020-г., расположены по хронологии событий, которые в них рассматриваются. Сделано это в надежде показать процесс развёртывания времени, смену исторических периодов и наметить связи, которые объединяют все эти времена-окна в одну нашу сегодняшнюю жизнь.

Это тсс, как я уже много раз говорил, было последним словом, которое я услышал от своей матери в тот невеселый июльский день 1942 года, когда передо мной закрылась дверь чулана, где она меня спрятала.

На фото — Рэймон Федерман перед домом в Монруже, где прошло и в такой вот летний день — словом «Тсс...» — закончилось его детство.

16 июля 1942 года французская полиция по указанию гестапо провела в Париже и его окрестностях операцию с поэтическим названием «Весенний ветер» (Vent printanier), в результате которой были арестованы и отправлены в лагеря смерти более 13000 евреев.

Надпись на листе в руках Рэймона сообщает:

Маргарита, Симон, Сара, Жаклин Федерман
арестованы 16 июля 1942
и уничтожены в Аушвице

В романе «Тсс…» Федерман пишет:

Я ничего не знаю о том, что произошло между тсс моей матери и её последним вздохом. Ничего о том, что случилось с моим отцом и моими сестрами там, на востоке. Я не знаю, сколько времени они страдали, как долго голодали, как их били. Было ли им страшно. Было ли им холодно. Изнасиловали ли моих сестер перед тем, как истребить. Ну, в общем, всё то, что рассказывают о тех, кто погиб в лагерях. Или то, что рассказывают те, кто выжил после лагерей. Но всё это не имеет никакого отношения к истории моих родителей и моих сестер. Всё это относится к Истории, но это не их история.

Их история. История того, что произошло после их отправления, не известна никому. Никто не может её рассказать. Даже я. Если, конечно, не избитыми фразами. Стереотипами. Их история закончилась, когда они спустились по лестнице. С того момента они стали для меня отсутствием. Они были вычеркнуты из Истории:
Х-Х-Х-Х.

#федерман

Возвращаемся к «Апологии Нарцисса» Бориса Гройса.

Если на кинофильм «Бриллиантовая рука» посмотреть глазами пристрастного психиатра…

Да, это «Эпизоды советского кино» в «Бартлби»! Весьма междисциплинарное — психоаналитическое, философское, политэкономическое и, как обещает аннотация, разное другое — смотрение на советский кинематограф Виктора Мазина и Александра Погребняка.

Если вы хотели получить ликбез по психоанализу на популярном материале, это тот самый случай, та самая возможность. Фрагмент книги уже есть на сайте «Сеанса», а 15 июля в Петербурге её представят сами авторы! Планируем пойти, горячо рекомендуем и вам.