Я кончился, а ты жива.
И ветер, жалуясь и плача,
Раскачивает лес и дачу.
Не каждую сосну отдельно,
А полностью все дерева
Со всею далью беспредельной,
Как парусников кузова
На глади бухты корабельной.
И это не из удальства
Или из ярости бесцельной,
А чтоб в тоске найти слова
Тебе для песни колыбельной.

1953

Литературовед Александр Жолковский писал, что это стихотворение – пастернаковский «Ветер» из цикла Юрия Живаго – такое простое и такое естественное, что делает «ересью любую попытку разбора». Уже третий день не могу от него избавиться: возникшее словно бы из ниоткуда, оно меня поражает, восхищает и печалит. Для начала, всё стихотворение есть, по сути, одно предложение со множеством рифмованных друг с другом прилагательных – беспредельной, корабельной, бесцельной, колыбельной (субстантивация). Ветер, лес, море, корабль – всё качается. Колыбельная – для укачивания. Стихотворению характерна усыпляющая монотонность, покачивание, раскачивание, словно стоишь на носу корабля, лежишь в люльке, пока кто-то поет из другого мира.

Образ понятный: бессмертие лирического героя, воплощенное в природных факторах, работающих на утешение, убаюкивание любимой женщины. Излюбленная тема Живаго, хорошо соотносимая с одним из вариантов названий романа – «Смерти не будет». Сообщение о смерти, с одной стороны, абсолютно ясно, с другой, смягчено (кончился, а не умер). Живаго пишет это стихотворение в Варыкине, глядя на спящую Лару. Любовь его в тот момент беспрецедентна, абсолютна, она легко побеждает смерть. Не только сама по себе любовь, хотя это, разумеется, признание в любви, – но поэзия.

В 1913 году Пастернак писал: «Содержание поэзии – есть поэт как бессмертие». Поэты не умирают. «Ветром» называется, кстати, и другое пастернаковское стихотворение – четыре отрывка о Блоке. В ту пору, в период написания «Доктора Живаго», очень блоковского романа, П., вероятно, думал о нем постоянно. О Блоке как о ветре Пастернак пишет много раз: «Он ветрен, как ветер. Как ветер», «Тот ветер, проникший под ребра», «Тот ветер повсюду. Он дома, / В деревьях, в деревне, в дожде, / В поэзии третьего тома, / В «Двенадцати», в смерти, везде», «И ветер жестокий не к сроку». Разница между стихотворениями – три года, но поэты склонны повторяться в образах. Что Блок стал ветром, Пастернаку очевидно. Но как будет с ним самим?

Ольга Ивинская описывала день похорон Пастернака в первую очередь как ветреный. Ивинская была и прототипом Лары. Вероятно, П. могла утешать мысль, что такая сложная, такая невозможная любовь с ней в реальном мире может стать возможной и легкой в другом – откуда он и шлет ей привет раньше смерти, над этой смертью властвуя.

«Прощай, Лара, до свидания на том свете, прощай краса моя, прощай радость моя, бездонная, неисчерпаемая, вечная». И вот они скрылись. «Больше я тебя никогда не увижу, никогда, никогда в жизни, больше никогда не увижу тебя».