В СМИ и соц. сетях в последние пару дней пишут об интервью журналиста из Газы Мотаза Аззайзы. Мотаз был одним из самых знаменитых фотожурналистов в Газе после 7/10, за несколько месяцев набрал 12 миллионов подписчиков в Инстаграме, потом уехал из Газы и сейчас живет в Катаре.
Пишут, что Мотаз подверждает, что в Газе любого журналиста, кто скажет что-то против Хамаса, могут "исчезнуть". И он действительно это подтверждает. Но мне весь разговор - подкаст длиной больше трех часов - показался интересным. Он рассказывает там о своей жизни, детстве; о настроениях в Газе; о том, что он делал 7/10, о борьбе между ФАТХ и ХАМАСом и о многом другом.
Я сделал
транскрипт всего подкаста и перевел его на русский и английский (с помощью ИИ). Я процитирую сейчас те отрывки, что мне показались особенно интересными, но если вам они тоже такими покажутся, возможно, стоит прочесть целиком.
======================================
"Так что в моей жизни ребёнка из Газы очень много разного — именно как у ребёнка. Моя школа называлась Рудольф Вальтер, её построил немец — люди, Арафат построил эту школу. И с первого по шестой класс мой класс был смешанный — девочки и мальчики. Пока не случился переворот и не пришёл ХАМАС.
И в один день кончилось полугодие, мы ушли домой, через три месяца возвращаемся — а посреди школы огромная стена, школу разделили. Половина школы — девочки, половина школы — мальчики, и на ту половину ходить нельзя. Сначала нам повесили что-то вроде мешковины или плёнки, пока не достроили всю стену. И я как будто стою и смотрю на девочек из класса, с которыми учился. Дима, Шамс, как её звали? Мол, бай, прощайте. А они не понимают — я же был в смешанной школе.
С первого по шестой мы были смешанными. Нормально: беру точилку у Димы, беру ластик у Асиль, разговариваю с ними, и общаешься с девочкой как с девочкой — нормально.
И вдруг между нами стена, и новая программа, и взгляд на девушку стал больше… не знаю, слово тяжеловатое, но, наверное, мы стали чувствовать по атмосфере вокруг, что твой взгляд на женщину становится скорее сексуальным, и ты даже с… …и ты ещё маленький: нет, на неё смотреть нельзя, видеть её нельзя, то нельзя, сё нельзя. Чувствуешь: харам, харам, стыдно, стыдно, харам."
===
"Расскажу тебе даже про самое начало: когда я снимал и документировал происходящее, я совсем не обращал внимания на то, насколько люди злы на ХАМАС и на его правительство. Я, клянусь, был сосредоточен только на Израиле. У меня этого даже в мыслях не было. Но я как любой, кто соприкасается с реальностью — в конце концов я соприкасаюсь с реальностью и вижу её.
И вот однажды я снимаю — со мной было даже несколько журналистов, — снимаю перемещённых людей, и среди них человек с птицей в руках. Он прошёл израильский блокпост, досмотр и всё прочее, половину вещей побросал, дом свой оставил позади, он беженец — а птицу свою не не бросил. Это один из тех кадров: человек цепляется за жизнь. Если ты заботишься о животном, о растении, о чём-то ещё — значит, ты человек, понимаешь? Обычный, нормальный, как любой в мире. Меня это как журналиста зацепило, захотелось задокументировать. Я говорю ему: подними птицу, я сниму. Снимаю его, а он говорит: да рассудит меня Аллах с тобой, ХАМАС. И всё. Out of nowhere — я вообще не знал, что он скажет, и в мыслях не было, что он такое скажет, нет.
Для меня это обычное дело, я не вижу тут ругательства; в конце концов человек просто взывает к Богу — как моя мама иногда так говорит про меня, обычное дело. Ну и ладно, выложил, как любое другое, — загрузил в stories, и всё. И вдруг весь мир перевернулся. Люди звонят: что это ты выложил, удали. Я им: что удалить? Что такого? Что случится? — Это выходит против сопротивления."
===
"Ахмад аль-Бикави
Я чувствую, что в операции 7 октября и в геноциде была большая неожиданность: да, верно, люди были в блокаде, но уже года два-три они начали видеть надежду, начали видеть в Газе жизнь.
Мотаз Аззайза
Потому что, смотри, последние два года—
Ахмад аль-Бикави
Начали строить проекты, начали строить кафе, начали… Поэтому я и спрашиваю, какой была твоя повседневность?