τίς γὰρ ἂν τὸν Σεμιράμιδος ἀκόλαστον βίον ἢ τὴν Σαρδαναπάλου καὶ Νέρωνος μανίαν τῶν ἐπιγενομένων ἀνθρώπων ἔγνω, εἰ μὴ τοῖς τότε γεγραφόσι τὰ μνημεῖα ταῦτα ἐλέλειπτο; — Кто из потомков знал бы о распутной жизни Семирамиды или безумии Нерона, если бы воспоминания об этом не сохранились у тогдашних писателей?
Певец обжигающей правды Прокопий призывает клеймить ἀκόλαστος βίος уважаемых людей, по возможности анонимно и оставаясь у них на содержании.
“...меня иной раз смущали ее взгляды, ее улыбки. Они могли означать ветреность, а могли — глуповатое веселье неугомонной, но до глубины души порядочной девицы. Одно и то же выражение лица, как словесное выражение, допускало разные толкования; я колебался, как школьник над трудным переводом с греческого.”
(М. Пруст, Под сенью дев, увенчанных цветами – пер. Е. Баевской)
Прочитал несколько страниц из «Истории войн» византийского историка Прокопия Кесарийского. Он мне показался лучшим литератором, чем Ксенофонт, правда, пишет сложнее. Выкладываю несколько изданий его трудов.
Профессиональная деформация. Сейчас я стоял и слушал мужика, который мне рассказывал о том, что он купил себе для гаража тёплые ворота. Мужика звали Леонид и я на секунду представил его полуголым и в красном плаще. Тьфу.
Говорят, что время излечивает все недуги. Мне кажется, отсюда надо исключить любовь и голод. Чем дальше человек остается голодным или воздержанным, тем более разрастается его аппетит, до тех пор, пока он не станет есть свои сапоги, как наполеоновские солдаты в России, или любить своих коз, как пиренейские пастухи.