А значит, можно наконец успокоить националистов, возмущавшихся «семитским происхождением» греческого письма.

Но, пожалуй, самая сильная мысль Христидиса состоит в другом. Он показывает, что мы постоянно склеиваем швы между разными историческими состояниями греческого языка; между античными литературными диалектами, койне, византийским греческим, кафаревусой, димотикой, современным литературным языком. И нередко эту работу по «склеиванию» выполняет вовсе не история языка, а национальная идеология.

Поэтому спор идет не столько о филологии, сколько об идеологии и соответствующей пропаганде. А если кто-то с ней не согласен, тому грозит φρονηματισμός. Недаром Христидис называет подобные построения «языковыми мегалоидеатизмами», отсылая к Μεγάλη Ιδέα XIX в.: политической программе, согласно которой молодое греческое государство должно было объединить все земли с греческим населением и стать наследником Византии, вновь сделав Константинополь столицей эллинского мира. По его мысли, та же логика переносится и в языкознание: язык становится не объектом исследования, а доказательством национальной исключительности.

И именно поэтому, мне кажется, стоит осторожнее относиться к очередным войнам вокруг «истинного» произношения древнегреческого, «единого греческого языка» или поисков «единственно правильной» традиции. Очень часто это не столько филология, сколько продолжение старой национальной идеологии другими средствами, национализма на еще одном витке.

Парадокс в том, что история греческого языка оказывается гораздо интереснее самого мифа. Это не история «одного и того же языка», неподвижно существующего четыре тысячи лет. И не история полного распада, как это принято представлять на примере латыни. Скорее, это история ряда языковых состояний – литературных и разговорных, – которые веками сосуществовали, влияли друг на друга, наслаивались друг на друга и постоянно переосмыслялись. И именно эта сложная история, а не идеологически склеенная схема, на мой взгляд, и делает греческий язык по-настоящему уникальным. Признаться, прочитать всё это мне было особенно любопытно именно сейчас, когда в русскоязычном интернете иногда встречаются люди, защищающие мифы о греческом языке с анекдотически куда большим пылом, чем разумные греческие филологи. Для меня это, пожалуй, и стало главным открытием книги Христидиса: зрелое отношение к собственной традиции начинается именно там, где миф уступает место истории. Я так люблю трезвомыслящих ученых, а Христидис вот такой как раз! Жаль, вечно недостает времени посмотреть, в чем там нынешние академические греки варятся. А у них там, судя по всему, жарко бывает. Но ὁ βίος βραχύς…

#graeca@leucomustaceus