Пожалуй, в качестве первого комментария на тему военной кампании против Ирана стоило бы дать некоторый обзор как особенностей Двенадцатидневной войны прошлого года, так и характерных черт текущей.

В ходе событий июня 2025 года Израиль предпринял масштабное воздушное нападение на ИРИ, которое произвело ошеломительный эффект на иранскую систему военного управления. Сочетание кибератак, действий диверсионных групп, ракетно-бомбовых ударов нанесли тяжелый урон обороне Ирана, однако уже спустя несколько дней стало ясно — они не имели фатальный характер. Действия Тель-Авива, очевидно, были нескоординированными с США: американцы приняли лишь символическое участие в воздушной кампании, но в остальном их активов в регионе хватало исключительно для оказания логистической поддержки и противоракетной обороны.

Ограниченные возможности израильской авиации не позволили поддерживать высокий темп и масштаб воздушных атак; более того, технической возможности атаковать военные объекты в Восточном Иране и неё не было. Уничтожить ракетный арсенал ИРИ, несмотря на де-факто аннигилированную систему ПВО, возможным не представлялось. Уже к концу первой недели боевых действий наметилась патовая ситуация — обе стороны могли успешно атаковать друг друга, но имели инструментов и ресурсов как для эффективной защиты собственных военных и гражданских активов, так и для кардинального перелома стратегического характера. К концу второй недели стало очевидным другое — Иран, строивший свою военную философию на концепции войны на истощение, может победить в противостоянии с Израилем один на один.

И война немедленно была завершена.

Сегодня ситуация кардинально отличается. Во-первых, американо-израильских сил нет никаких ограничений, связанных с глубиной наносимых ударов — американский арсенал средств воздушного нападения дает массу разнообразных возможностей по уничтожению объектов любых типов, будь то заглубленные защитные сооружения или же мобильные пусковые установки. Во-вторых, это радикально иной уровень ситуационной осведомленности и разведки — если в прошлом году Израиль имел очевидные ограничения, связанные с необходимостью опираться на собственные разведывательные ресурсы, то сегодня таковые отсутствуют. Иранская ставка на замаскированные пусковые установки различных типов (для самолетов-снарядов, зенитных и баллистических ракет) себя не оправдает — надо признать, она скверно работала и в прошлый раз, а сейчас не будет работать вовсе. В-третьих, общая масса средств воздушного нападения кратно превышает возможности одних лишь израильских ВВС — совместные силы могут атаковать интенсивнее и по большой площади, нанося колоссальный урон в короткие сроки.

Должен акцентировать внимание читателя — речь не идет о том, что исход этой войны уже предрешен. Это лишь описание вводных данных, характерных для текущих боевых действий.

Иран, судя по всему, также вынес определенные уроки из Двенадцатидневной войны. Во-первых, Тегеран более решительным образом атакует вражескую военную инфраструктуру в регионе (география ударов широкая и затрагивает большое количество союзников Вашингтона) и явно стремится нанести ущерб логистике и обеспечению — грамотный шаг, учитывая невозможность борьбы с боевыми активами Израиля и США. Во-вторых, удары демонстрируют возросшую точность попаданий — мы уже можем наблюдать первые результаты атак. В-третьих, пока что нет очевидных признаков новой волны диверсионной активности — возможно, иранская контрразведка провела определенную работу по предотвращению таковой.

С другой стороны, следует отметить, что количественные показатели применения Ираном средств воздушного нападения заметно ниже Двенадцатидневной войны — пока что речь идет о запуске десятков, но не сотен ракет. Связано ли это с интенсивной боевой работой атакующей американо-израильской группировки, или же сменой тактики иранских ракетных войск — вопрос открытый.

@atomiccherry 💯