Оценивая масштабы текущей переброски сил США на Ближний Восток, безусловно, мы не можем игнорировать опыт Иракских кампаний. Это ближайшие схожие по своему характеру прецеденты, и отвергать их было бы опрометчиво.

Тем не менее, проводить прямые параллели между 1991-м и 2026-м ошибочно. И не только с точки зрения классического военного искусства, которое предполагает уникальность каждого акта вооруженного противостояния, но и с точки зрения объективной и качественной оценки текущих событий.

Прежде всего стоит остановить внимание на стратегических целях. В 1990-1991 г. международная коалиция была вынуждена собирать силы не просто для бомбардировочной кампании, но прежде всего для освобождения Кувейта от иракской оккупации. Это априори требовало концентрации военной мощи, которая могла бы бросить вызов и победить в масштабном наземном столкновении с сильнейшей армией в регионе.

Теперь переходим к условиям. В современных обсуждениях вопроса ближневосточных кампаний США принято полностью упускать из внимания тему Ирака, его военного потенциала и возможностей. Делается как от нехватки информации (и нежелания с ней знакомиться), так и от банальной безграмотности (акцентирую внимание, все перечисленное не касается ув. мною @MEASTru — я лишь подмечаю общую проблематику). Иракские вооруженные силы принято выставлять в качестве эдаких «мальчиков для битья», только вот они ими совершенно не были.

Иракская армия представляла собой современную, оснащенную передовым вооружением и закаленную в горниле десятилетней бойни военную машину. И в 1990 году немало экспертов выражали обоснованные сомнения относительно перспектив американской кампании против Саддама Хусейна; победа над выкованной в окопных мясорубках механизированной армадой не казалась легкой задачей и руководству Коалиции, которое стремилось к формированию в том числе и численного превосходства (качественное на тот момент все ещё не было очевидным; да, теоретически ценность новейших цифровых оружейных систем была высокой, но проверить это можно было только на практике).

Говоря проще, возможность дозированного применения силы в 1990-91 даже не рассматривалась. Проводя грубые параллели (но предельно понятные), ситуация в те годы выглядела бы аналогичной в наши дни лишь в том случае, если бы США планировали устроить войну... против Израиля. Ибо, повторюсь, военный потенциал и возможности Ирака на тот момент делали его наиболее милитаризированной и опасной страной региона.

Но является ли подобной военной силой современный Иран? Определенно нет.

Подготовительный этап, связанный с подавлением ПВО Ирака, в свое время длился на протяжении более чем 2 месяцев — и даже несмотря на установление господства в воздухе, оно продолжало создавать проблемы на протяжении последующей кампании. Реалии ПВО ИРИ мы могли наглядно наблюдать в ходе Двенадцатидневной войны (2025) — фактически, его не существует. Иранские ВВС не смогли обеспечить даже оборону Тегерана, в небе которого на протяжении почти двух недель непрерывно находились израильские оперативно-стратегические БПЛА Hermes. Безусловно, Иран имел паритет с точки зрения ударных возможностей, но... он был обеспечен только и исключительно тем, что боевые действия велись преимущественно именно что Израилем, который совершил ряд грубых стратегических ошибок и переоценил собственные силы.

Предстоящая кампания будет совершенно другой. У неё будет радикально иной уровень интенсивности и материально-технического обеспечения, сформированный совместными американо-израильскими возможностями.

Тем не менее, будет справедливо указать, что сама по себе воздушная мощь не является инструментом, могущим обеспечить уверенную стратегическую победу. Без наземной кампании ситуация в ИРИ едва ли изменится радикальным образом, но есть нюанс: дабы сломить режим аятолл, не требуется полномасштабного вторжения, преследующего своей целью взятие Тегерана. Иранская география диктует другие подходы, способные обеспечить высокую эффективность при привлечении ограниченных сил... но об этом мы поговорим в следующем тексте.

@atomiccherry 💯