Логично, что США, наученные горьким опытом Ирака и Афганистана, на сей раз не стали проводить полноценное вторжение (о проблемах такового в современных условиях у нас также имеется цикл статей).
Они поступили хитрее, действуя максимально бесконтактно: взяли побережье в осаду с моря, дабы уничтожить венесуэльскую торговлю, а затем точечно изъяли главное публичное лицо страны и олицетворение режима, низведя его до уровня обычного преступника. В Ираке одной из ключевых заявленных целей также являлось физическое уничтожение Саддама Хусейна, но задачу эту пришлось решать не до полномасштабного вторжения (которое могло бы в итоге и не состояться), а в ходе такового.
Таким образом, мы видим как радикально поменялся ассортимент доступных действий за прошедшие 25 лет. Ранее любая политическая операция обязательно требовала привлечения всей мощи вооруженных сил: свергнуть Милошевича тоже получилось лишь после нескольких месяцев бомбардировок Сербии (и свергли его в итоге даже не американцы, а сами сербы). В Ираке свержение Саддама обернулось десятью годами кровавой для обеих сторон оккупации и партизанской войны. Нет сомнений, что традиционные методы воздействия — например, попытка высадка морского десанта и полномасштабный штурм Каракаса по всем заветам классической военной науки, — кончились бы точно также, то есть кровавыми затяжными боями, партизанской войной на десятилетия и иными сомнительными «прелестями» эпохи модерна.
Сейчас же вопрос заключается в том, добьются ли США своей терминальной цели — неограниченного доступа к венесуэльской нефти — без полномасштабного вторжения одной только спецоперацией. Он, безусловно, дискуссионный и требует дальнейшего наблюдения за событиями, хотя, впрочем, есть и следующие заявления:
Исполняющая обязанности президента Венесуэлы Дельси Родригес заявила о готовности сотрудничать с США и предложила повестку «совместного развития» в рамках международного права
Пока же с точки зрения анализа самой операции важно то, что Delta Force выполнили свою задачу крайне эффективно не по причине одной лишь выучки спецподразделения, а благодаря тем технологиям, которые обеспечили подготовку и сопровождение операции. И из этого следует более общий вывод — мы (авторы и читатели данного канала) действительно находимся на верном пути в наших исследованиях и изысканиях. Современная война всё в меньшей степени определяется количеством войск или номенклатурой вооружений, и всё в большей — качеством разведки, анализа и управления.
Искусственный интеллект, экспертные системы, автоматизированные контуры управления, агрегаторы данных, кибероперации (включая выведение из строя сетевой инфраструктуры противника), технологии малозаметности — от истребителей пятого поколения до специализированных беспилотных платформ — формируют новый характер боевых действий. Венесуэльский эпизод лишь наглядно продемонстрировал тенденции, которые формировались десятилетиями — именно поэтому подобные операции требуют внимательного анализа. Война трансформируется, приобретая всё более сложные и менее очевидные формы, и системная работа по осмыслению этих изменений критически необходима как для понимания текущих событий, так и для прогнозов того, какие формы они примут в ближайшем будущем.
@atomiccherry 💯