Прошла уже четверть XXI века, но войны, разумеется, никуда не исчезли. Более того — в самом общем виде они остаются удивительно узнаваемыми. Бомбардировки, осады, окружения, морская война, диверсии — всё это хорошо знакомо и по учебникам, и по опыту предыдущих столетий. Меняются масштабы, средства и скорость, но не исчезает главное: война по-прежнему остаётся центральным способом разрешения противоречий между политическими сообществами.

Это неизбежно рождает вопросы. Почему война приняла именно такой облик? Что в ней является наследием прошлого, а что — результатом новейших социальных, демографических и технологических сдвигов? И, наконец, возможно ли её качественное изменение в будущем — или мы лишь снова и снова воспроизводим уже однажды найденные формы насилия?

Футурология как жанр давно переживает кризис. Возникшая на волне технооптимизма 1960-х и окончательно подорванная иллюзиями «конца истории» 1990-х, она научила нас скорее осторожности, чем уверенности в прогнозах. Тем не менее, обращение к будущему остаётся полезным интеллектуальным упражнением — при условии, что оно опирается на трезвый анализ прошлого.

Чтобы понять, куда может двигаться война, необходимо прежде всего разобраться, как и почему она стала именно такой. Как произошёл переход от линейных армий и ограниченных конфликтов к индустриальной тотальной войне? На что из этого опыта больше всего похожи современные войны — и какие элементы этой модели уже начинают разрушаться?

Вторая часть цикла «К футурологии войны» посвящена нациям и национализму, формированию модернового государства, демографическим сдвигам и возникновению тотальной войны — тому узлу процессов, который начал затягиваться около двухсот лет назад и до сих пор определяет характер вооружённых конфликтов XXI века.

⏹️ К футурологии войны (часть II): вызов и ответ

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/6ce113ba-bfd5-4986-8e83-6f84d3775602

Patreon: https://www.patreon.com/posts/k-futurologii-ii-145679318

@atomiccherry 💯