Новый этап противостояния? (часть I)

Итак, полагаю, стоит подвести промежуточные итоги и зафиксировать ряд важных тезисов.

Я сознательно взял паузу и некоторое время никак не комментировал происходящее, дабы иметь возможность сформировать взвешенный и полноценный набор выводов — и не зря.

Прежде всего, я бы хотел отметить факт, который по некой причине ускользнул от других наблюдателей. В настоящий момент мы можем наблюдать новый этап российско-украинского конфликта — и этот этап характеризуется следующими чертами. Во-первых, он более не «российско-украинский» — ЕС полноценным образом подключился к вопросам прямого противодействия Москве и, более того, в ближайшее время нас будут ожидать аналогичные действия со стороны США (о них далее). Во-вторых, этот этап полностью переносит тяжесть боевых действий и процесс ведения войны во всей комплексности данного термина с сухопутного ТВД на морской; более того, не просто морской, но еще и имеющий все черты т.н. «гибридной», неограниченной войны.

Даже не утруждая себя неким глубоким анализом происходящего, несложно заметить, сколько масштабное давление оказывается на российские экспортные потоки и связанную с ними инфраструктуру обеспечения. Фактически, в последнее время мы можем наблюдать систематические регулярные атаки на танкеры; имеем прецеденты с их арестами, а также прецеденты с уничтожением портовой инфраструктуры (про ставшие обыденностью каждодневные атаки на НПЗ и подобные объекты я не считаю нужным даже упоминать — это устоявшийся системный процесс).

Говоря прямо, в настоящий момент мы наблюдаем массу последствий т.н. «структурной трансформации» российской экономики, которая была призвана создать контролируемую систему доходов и расходов с постоянным сокращением потребительского сектора путем упрощения собственного устройства (или даже примитивизации такового). Фактически, Москва сосредоточилась на формировании трех потоков: по первому происходит отгрузка нефти и газа, по второму в страну попадает валюта, по третьему на вырученную валюту закупается импорт (благодаря чему обеспечивается внутреннее потребление и социальная стабильность, а также становится возможным функционирование военного производства). Данная система устойчиво функционировала в условиях отсутствия серьезного противодействия в первые годы конфликта, но сейчас, когда на нее налагаются санкции не только финансового/юридического, но и военного характера, она оказывается невероятно уязвимой — стоит сосредоточить усилия на первом (экспортном) потоке, и все прочие начинают сокращаться естественным образом. В свою очередь, это дает фактически моментальный эффект, отражающийся на функционировании всей российской государственной системы как таковой.

Естественно, данный инструмент давления и истощения будет приняться и далее, и все более широким образом. Ранее я писал об отказе турецкой компании Besiktas Shipping вести дальнейшие дела с Россией после атаки танкера Mersin у побережья Сенегала; чуть позднее Гамбия сняла с регистрации 28 танкеров «теневого флота» РФ после атаки на танкер Dashan. Словом, это работает — связанные с Россией посредники и подрядчики не желают подвергать активы риску уничтожения (за которое невозможно потребовать компенсации и даже выдвинуть протест — ведь теперь это юридически допустимо) и сворачивают свою деятельность, что уже отражается самым что ни на есть очевидным образом: «падение нефтегазовых доходов в январе–октябре 2025 г. составило 21% г/г. Налоги от импорта снизились на 13%».

@atomiccherry 💯