Полагаю, следует отдельно проговорить текущий набор мер по противодействию российской морской торговле со стороны ЕС, и более акцентированно разобрать вопрос вывода российского морского экспорта во внеправовое поле.

Повторюсь, долгое время Европа избегала подобных радикальных мер — для западных стран морское право выступает крайне чувствительной сферой, в которой сконцентрированы огромные деньги. Рынок разного рода оффшорных флагов был выгоден всем, и трогать подобную «священную корову атлантизма» не желали даже самые отчаянные головы.

Но ЕС решился на данный шаг, фактически создав комплекс мер для тотальной «морской смерти» системы российского экспорта: все связанные с ней активы де-факто признаны юридически ничтожными. Корабли не имеют права на страхование, ремонт, заходы в порты; они могут подвергаться аресту без предъявления причин, а их уничтожение не является чем-то незаконным для норм морского права.

Данный прецедент в чем-то схож с запретом трансатлантической перевозки рабов в 1807 году, принятом Великобританией. Формально это был внутренний британский морской закон, однако Royal Navy стал методично и последовательно крушить все корабли работорговцев вне зависимости от страны приписки, в результате чего все прочие государства... просто приняли запрет на перевозку рабов как данность. Подобную ситуацию мы можем наблюдать и по примеру событий в Черном море: Турция и Казахстан выпустили лишь по ноте протеста, и ничего более. Реальной возможности опротестовать такие действия ни у кого нет.

Но я бы отдельно остановился и рассмотрел еще и другой нюанс — конечный набор последствий таких решений. Можно ли говорить о том, что они способны полностью парализовать работу российской военной машины? Полагаю, нет. Они лишь многократно удорожают организацию цепочек экспорта из России, тем самым уменьшая количество валютной выручки, поступающей внутрь страны.

Говоря проще, возможность покупать военную химию и электронику из КНР по завышенным ценам у РФ останется — разве что цены станут еще выше, а количество готовых к сотрудничеству посредников — меньше. Что же касается вопроса денег...

У России есть огромный своего рода ресурс — 140 млн человек, которые на какое-то время смогут компенсировать недостающие военному бюджету средства. Чем меньше будет валютной выручки, тем больше финансовой нагрузки будет ложиться на население, которое будет оплачивать разрыв в доходах и расходах. И это будет комплексная нагрузка, которая не просто станет «отъемом денег» (путем роста цен, повышения налогов и пр.), но в дальней перспективе снижающая качество человеческого капитала в стране как такового (меньше средств, меньше социального обеспечение, помножить на создаваемый вокруг санкционный барьер, который накладывается даже на сферу образования — думаю, итоги таких процессов предсказуемы без лишних пояснений).

Понимают ли это в Европе? Безусловно. Более того, полагаю, именно в этом и кроется конечная цель накладываемых внешних ограничений вкупе с их усложнением и усилением — это не просто попытка остановить «Putin's war machine» и «спасти Украину», вовсе нет. Это создание условий, в которых РФ будет сжигать все доступные внутренние ресурсы, отнимая у неё тем самым какие-либо возможности маневрирования в дальней перспективе — ибо, как я писал ранее, над Европой довлеет идея о том, что Москве необходим новый 1991 год, и в этот раз он должен идти рука об руку с настоящим, истинным истощением и уничтожением всех потенциально опасных для безопасности ЕС активов, включая человеческий капитал.

Словом, мы можем наблюдать своего рода любопытный вариант «тотальной бесконтактной войны» — и будет весьма интересно смотреть, как задействованные в ней стороны будут строить свои дальнейшие шаги для противодействия мерам противника.

@atomiccherry 💯