Двенадцатидневная война (часть III)

После окончания боевых действий иранские политики стали весьма активным образом высказывать претензии по поводу отсутствия какой-либо значимой поддержки в отношении Ирана от стран-партнеров – как России, так и Китая. Затруднительно понять, о какой помощи идет речь – учитывая продолжительность боевых действий менее двух недель, даже при очень большом желании как-либо материально поддержать Тегеран не представлялось возможным.

Только вот желания такового ни у кого не было – потому что Иран не готов воевать, и данный факт никак не связан с наличием или отсутствием внешней поддержки.

Как ни иронично, война – тем более продолжительная – могла бы стать для Тегерана подспорьем в получении ресурсов для модернизации извне, в коих Исламская Республика нуждается вот уже много лет. И Китай, и Россия прямо заинтересованы в масштабных боевых действиях на Ближнем Востоке – даже 12 дней взаимных атак средствами воздушного нападения между ИРИ и Израилем лишили Соединенные Штаты резервов для обеспечения ПВО Украины и существенно повлияли на возможности развертывания войск в Азии для давления на Пекин. Никакие выгоды от цен на нефть не сравнились бы с теми военными и стратегическими преимуществами, которые КНР получила бы в результате втягивания Америки в новую ближневосточную кампанию.

Оставили бы Москва и Пекин иранское государство без поддержки хотя бы с точки зрения собственных выгод? Однозначно нет. Но для ее получения Исламской Республике требовалось воевать – и убедительно подтвердить свою ценность как важного актива, достойного военной помощи и инвестиций. И это не некая аномальная модель взаимодействия – аналогичного характера взаимоотношения мы можем наблюдать между РФ и КНР. Только когда Китай убедился в решимости российских властей вести войну на истощение, которая вытягивает военные ресурсы западных государств, он стал обеспечивать Россию всеми необходимыми для того инструментами – и поток помощи лишь возрастает.

Это стратегическая выгода – и она очевидна для обеих сторон.

Исламская Республика, однако, продемонстрировала ровно обратное – опасность инвестирования в нее как в важный элемент войны на истощение. Иранцы не способны вести тотальную войну – несмотря на террор Израиля, несмотря на сотни жертв от беспорядочных воздушных атак, руководство ИРИ проявляло совершенно необъяснимую для сторонних наблюдателей сдержанность, не организовав ни одной масштабной бомбардировки хотя бы одного израильского города. Даже при наличии всех необходимых военных активов, ИРИ вела «джентльменскую войну» с точечными ракетными ударами, хотя ее арсеналов достаточно для воспроизведения картины Дрездена в отдельно взятом населенном пункте (к слову сказать, данная иранская черта еще в 80-ые фиксировалась американскими аналитиками в ходе «танкерной войны»; несмотря на ее хаотичность и жестокость действий иракцев, Иран всегда действовал чрезвычайно сдержанно и ни разу не применил свой арсенал морских вооружений в полном объеме).

Каким образом и зачем поддерживать страну, которая не имеет политической воли вести войну даже тогда, когда она подверглась открытому вторжению? Что ж, вопрос риторический.

P.S.: к слову, достаточно характерной в данном контексте является история хуситов. Последние стали де-факто единственным проиранским движением, которое избежало структурной деградации и сохранило свое военное предназначение – более того, оправдало его на практике, бросив вызов ВМС США. Только вот йеменцы весьма сильно ограничили собственные контакты с КСИР – и, что интересно, получили персональную, пусть и непрямую поддержку Пекина. КНР обеспечила хуситам набор эксклюзивных военных технологий, и сделала это в обход Ирана – и о чем-то данный факт нам определенно может свидетельствовать.

@atomiccherry 💯