О самом жестоком типе противостояния (часть I)

Увлеченно рассказывая о невероятных успехах израильиских спецслужб в Иране, львиная доля авторов упускает все мыслимые и немыслимые подробности того, что представляет собой Исламская Республика. Между тем, есть ряд деталей, важных для понимания общего контекста – более того, это детали, которые несут в себе универсальные уроки, что касаются далеко не только Ирана.

Принято полагать, что Иран – некое гомогенное национальное, религиозное и политическое образование. Сомн воинствующих фанатиков, готовых убивать и умирать.

Нет ничего более далекого от правды, чем подобный взгляд на Исламскую Республику.

Иран – страна противоречия, страна социальной революции с лицом религиозного консерватизма. В далеком 1979 году шах был свергнут не потому, что он якобы являлся «прозападным модернистом»; отнюдь, он был представителем круга упивавшихся богатством и властью узурпаторов, которые пиршествовали в нищей и необразованной стране с чудовищным уровнем социального неравенства.

Иранцы восстали не ради религии – исламские лозунги были лишь удобной и понятной формой донесения политической информации до той самой преобладающей массы бедного необразованного крестьянства. Они восстали против засилья жировавшей на нефти аристократии – и у этого действия были исключительно социальные и экономические мотивы.

Режим аятолл на протяжении определённого отрезка времени оправдывал ожидания иранского общества – оно получило пусть запоздалую, но модернизацию. Декларируя лозунги религиозного характера, иранские власти инвестировали в образование, инфраструктуру, отправляли перспективных студентов в западные учебные заведения, строили промышленность и расширяли города.

Естественно, Иран, как и всякое государство, желал – и желает – получить бóльший вес и репутацию как в регионе, так и в масштабах мировой политики. Повторюсь, религиозно-консервативная риторика в этом вопросе выступала не самоцелью, а инструментом взаимодействия с широкими народными массами – и более чем успешно работала, как можно наблюдать по примеру, скажем, Йемена.

Но существенных успехов на внешнеполитическом поприще Тегеран так и не достиг – более того, это обернулось вполне выраженными внутренними проблемами. Война – дорогостоящее предприятие, а Иран на протяжении многих лет вел войну на несколько фронтов, пусть и руками инсургентов из других стран. Модернизация страны вошла в стадию тупика – ресурсов на неё не хватало. Милитаризация привела к непропорциональныму росту влияния КСИР – Корпус Стражей, в свою очередь, не имея никакого внешнего надзора и контроля, стал неизбежно превращаться из военной организации во влиятельную, жадную до власти преступную группировку, которая не стеснялась пачкать руки во всем, до чего могла дотянуться – начиная от обычного рэкета внутри страны и заканчивая международной торговлей наркотиками.

Проще говоря, Иран уже не один год пребывает в состоянии внутреннего кризиса; не просто кризиса, а настоящей внутренней войны. Это не карикатурное противостояние «патриотов» и «западников», о котором пишут постсоветские «эксперты» всех мастей – это многогранное противостояние между стагнацией и реформацией, разные взгляды на будущее внутренней и внешней политики, борьба за поиск места Ирана в мире.

Это борьба за власть – борьба внутривидовая, борьба жестокая, грязная.

Продолжение...

@atomiccherry 💯