О машинах и не только (часть VII)

С распадом СССР ситуация, конечно, нисколько не улучшилась – напротив, сокращение цепочек распределения средств вызвало еще более ожесточенную внутривидовую борьбу в военно-технической среде, в результате которой выжили далеко лишь не все.

Если некая скверная практика реализуется на регулярной основе, она становится системой. Становясь системой, она постепенно мутирует в национальную черту.

То, что некогда было советской практикой, стало российской национальной чертой. Озверелая конкуренция за резко сократившиеся бюджетные средства между конструкторскими бюро и военными заводами привела к тотальной аннигиляции всех военных производств, не имевших покровителей среди высших чиновников. Если в советский период итогом поражения в аппаратных играх была ликвидация конструкторских коллективов и свержение главных конструкторов, то в российский физически уничтожались сами производственные мощности, способствуя тем самым формированию абсолютных монополий.

При этом общий интеллектуально-технический потенциал страны кратно снизился, о советских возможностях финансирования исследований и разработок оставалось только мечтать – а потому говорить о создании новых типов военной техники более не приходилось. Возможным оставалось лишь производство советских проектов на советских же мощностях без каких-либо дальнейших перспектив и коренных изменений. Более того, новая модель госфинансирования и полная монополия оставшихся военных заводов избавили последние от малейшей необходимости осмысления того, какую, какого качества и под какие задачи продукцию они производят.

Ее все равно гарантированно купят, и купят по стоимости кратно выше советской – а значит, и стимулы к развитию и изменению просто-напросто отсутствовали.

Можно сказать, что в производство военной техники в РФ превратилось в своего рода ритуальное действие. Никто уже не знал, зачем, лишь с трудом догадывались, как... но, это приносило большие деньги.

@atomiccherry 💯