В контексте Сирии стоит поднять еще один важный вопрос – адекватности работы пропагандисткого аппарата и создаваемых им завышенных ожиданий у широких народных масс.

Российская медийная кампания, посвященная операции в Сирии, на протяжении многих лет чрезвычайно агрессивно формировала картину того, что Москва является ключевым игроком на данном театре военных и политических действий. Пропаганда старательно конкурировала с американскими картинами вторжения в Ирак, которые когда-то транслировались по российскому телевидению и запали в душу многим отечественным зрителям как образчик действий сверхдержавы.

Поймите мои слова правильно – медиа-кампания как инструмент не несет в себе ничего негативного. Проблемы происходят, когда она начинает строиться исключительно на фантазиях, не имея под собой никакой реальной основы.

В случае Сирии российская медиа-кампания совершенно не соответствовала реальности. Безусловно, Россия была важным военным инструментом (!) в рамках боевых действий, однако она не имела (или никак не развивала) свои возможности в иных сферах. Москва не нашла в стране ни собственных политических сил, ни широкой популярности среди народных масс; её влияние на сирийскую политику всегда было крайне косвенным, а российские экономические проекты в стране удушались в зачатке.

Но аудитория средств массовой информации получала иную картину – более того, эта картина способствовала тому, что любая критика и озвучивание проблем на «сирийском фронте» воспринималось «в штыки», не допуская никаких сомнений в генеральной линии партии.

Долгие годы данная проблема никак себя не проявляла – но сейчас она отлично видна, и её плоды выражены в виде гнева и разочарования. Аудитория СМИ, столь длительный срок слушавшая про успехи космического масштаба, получила «разрыв шаблона» – это несложно заметить, полистав несколько минут комментарии в любом интернет-издании или более-менее оживленном канале.

Конечно, можно было бы возразить – на что, мол, вообще влияют все эти люди? Что ж, донельзя свежий пример Сирии отлично дает ответ на этот вопрос.

В остальном замечу, что предпосылки произошедшего не раз и не два озвучивались еще по завершению прошлого этапа боевых действий. Немало было написано о гуманитарном, экономическом и политическом кризисе, поразившем Сирию – и о том, что он в конечном итоге приведет к новому этапу войны (который, впрочем, был практически лишен самих военных действий). Но все попытки поднять подобные вопросы неизменно высмеивались как «паникерство», и никакой конструктивной реакции за ними, само собой, не следовало.

В данный момент единственным адекватным решением стала бы коммуникация с новыми политическими силами, получившими власть в Сирии, с целью сохранения в распоряжении Российской Федерации необходимой транспортной инфраструктуры – порта и аэродрома с минимальным уровнем военного присутствия (учитывая обстановку, было бы нелогично держать хоть сколько-нибудь крупные воинские контингенты и парки вооружений, которые невозможно будет ни эвакуировать, ни поддержать). Это обеспечит функционирование российских экономических проектов в Африке и не будет препятствовать выстраиванию отношений с Турцией – что, соответственно, не ударит по экономике страны и позволит поддерживать ее работоспособность в условиях санкционного давления.

В остальном, полагаю, на теме обсуждения Сирии можно поставить точку.

@atomiccherry 💯