К вопросу о переговорах и заморозке.

Данная тема становится поводом для обсуждения с завидной регулярностью – раз в полгода в информационное пространство стабильно изливается поток инсайдов, аналитических статей, слухов.

Проблема заключается в том, что хоть сколько-нибудь обоснованной основы для переговоров нет. Таковая требует или достигнутых военно-политических целей, или готовности идти на компромисс – но, как несложно заметить, все перечисленное в российско-украинском конфликте отсутствует, а некая «неопреодолимая сила обстоятельств» едва ли способна остановить процесс вооружённого противостояния.

Более того, любые размышления по данной теме упираются в как таковое отсутствие у широкой публики понимания того, как вообще выглядят те самые «достигнутые военно-политические цели». Москва закономерным образом держит таковые в тайне (наступающей стороне разумно не раскрывать собственной конечной цели), а Киев оперирует исключительно яркими политическими лозунгами, какие не имеют ничего общего с реальным положением дел.

Однако, некоторые (пускай и ограниченные) выводы мы можем сделать самостоятельно, отследив ряд тенденций.

Итак – Украина, очевидно, рассматривается в Москве как приоритетная военная угроза не только в текущий момент, но и в дальней перспективе. Об этом свидетельствует содержание как переговоров в Беларуси, так и последующих Стамбульских соглашений. РФ активно настаивала не только на внеблоковом статусе Киева, но и на сокращении украинских вооружённых сил. Но переговорный процесс зашел в тупик, и боевые действия продолжились – и, нужно предполагать, истинной целью Российской Федерации в них является именно что сокращение или даже нейтрализация украинского военного потенциала на государственном уровне.

Каким образом это можно достигнуть? Через уничтожение тяжелой промышленности. Желательно – полное.

Украина в высоких темпах теряла свои промышленные кластеры и до начала конфликта с РФ, однако, тем не менее, сохраняла достаточный производственный потенциал даже по итогу событий 2014 года. Его оказалось вполне достаточно, чтобы провести кратное наращивание вооружённых сил и их частичную техническую модернизацию. 2022 год продемонстрировал, что несмотря на низкий уровень организации и слабые компетенции управления, украинская военная промышленность способна не только массово производить ремонты и обновление техники, но и выпускать новые вооружения, в т.ч. высокотехнологичные. Какие-то, само собой, производятся в «штучных» экземплярах, какие-то – относительно массово, но суть состоит в том, что у Украины имеется соответствующая промышленная база и в случае «заморозки» конфликта она вполне может быть применена по назначению.

На какие регионы ложится основная тяжесть боевых действий? В какие районы стремятся пробиться российские войска? Вооружившись картой, мы увидим очевидность ответа – это зоны бывших советских «промышленных поясов»: Донбасского и Приднепровского.

Вектор российского продвижения пролегает в направлении Харькова, Славяно-Краматорской агломерации, Днепропетровской области – последних зонах концентрации украинского тяжпрома. Здесь же как факт и становится понятна воздушная кампания против украинской энергетики: нет электроэнергии – нет возможности организации промышленного производства. Более того, Украина имела доставшийся от СССР колоссальный резерв энергетики именно для подобных сценариев, когда многочисленные предприятия региона должны были быть мобилизованы под военные нужды. Пускай Киев и не смог сделать этого сугубо организационно, теперь это проблематично реализовать и технически.

Так вот, возвращаясь к первоначальному вопросу: приостановка конфликта произойдет тогда, когда Москва достигнет намеченной цели – а она, как можно предположить, кроется именно в лишении Украины индустриального ядра, без которого, в свою очередь, хоть сколько-нибудь полноценные военные приготовления в стране станут неосуществимы.

Возможно, лишь тогда наступит этап, когда можно будет более-менее уверенно рассуждать о переговорах.

Возможно.

@atomiccherry 💯