Чтобы лучше понимать, почему западные САУ и буксируемые гаубицы проявили себя в подобном свете, нужно в очередной раз обратиться к истории.

Вся военная доктрина НАТО с начала 1980-ых строилась следующим образом: самолеты-неведимки прорывают ПВО противника, «Томагавки» волнами уничтожают его инфраструктуру, следом бравые пилоты «Апачей» выкашивают танковые армады ракетами, после чего солдаты механизированных дивизий, покуривая «Лаки Страйк», бодро направляются вглубь территории врага, дабы принять у него капитуляцию.
Где в этом всем роль артиллерии? Где-то на заднем фоне вяло и редко она ведет огонь по уцелевшим системам ПВО и штабам, разбитым, рассредоточенным подразделениям и особо упертым опорным пунктам (это был максимально сжатый, тезисный и красочный пересказ AirLand Battle, не благодарите).

Привело это к очень простым последствиям – ни одно западное орудие, произведенное после 80-ых, не рассчитано на 10-20к выстрелов. Ни ствол. Ни электроника. Ни шасси. В условиях интенсивной боевой работы их узлы быстро выходят из строя – предполагалось, что запас прочности им не нужен (даже если выдерживает ствол, как на PzH 2000, то изнашиваются другие узлы). Во все те же 1980-ые начался бум «умных снарядов», очень быстро переродившийся в очередной объект технофетишизма – и он, само собой, тоже оказал прямое влияние на заложенные в орудия того времени ресурс. «Стреляй мало, стреляй сверхточно, стреляй в условиях полностью функционирующей логистики».

А теперь перенесемся из светлого прошлого во мрачное настоящее.

На вооружении ВСУ в данный момент находится 56 артсистем – разных годов производства, стран-производителей, калибров, баллистики, степени износа. Эти САУ и БО обладают невзаимозаменямыми боеприпасами даже в пределах одного калибра и одного «стандарта НАТО» (FH-70 не будет стрелять американскими снарядами, M777 – итальянскими и т.д.). К части из них давным-давно не выпускается запчастей, а сами они были приведены в пригодное к использованию состояние методом каннибализации (AS-90 яркий пример).

Ко всему этому в комплекте идут подготовленные в экстремально короткие сроки расчеты (3-4 недели), которые могли освоить основные моменты в эксплуатации артсистем, но не обслуживать их должным образом – и все это в рамках сколоченных наспех подразделений с офицерами-отставниками и полным отсутствием полноценной технической базы (и не стоит забывать, что все это в условиях низкой мотивации личного состава, который в большинстве своем не заинтересован в том, чтобы вникать в какие-либо технические нюансы).

Ремонт западных артсистем невозможен на территории Украины – все более-менее серьезные работы проводятся в Польше и Прибалтике. Это создает дополнительную логистическую нагрузку, занимает много времени, в течение которого расчет орудия может успеть переквалифицироваться в пехоту и погибнуть.

Итак, подытожим. Плохая логистика. Плохая подготовка. Плохое техническое обслуживание. Нагрузки за пределами допустимого порога.

Перечисленное скверно характеризует даже не сами орудия, а систему, в рамках которой они оказались на данный момент. И речь идет не о ВСУ, а о системе материально-технического обеспечения, выстроенной НАТО для Киева – и еë по результатам двух лет боевых действий в лучшем случае можно мягко охарактеризовать как «неэффективную».

P.S.: отдельно стоит сказать и о снарядах – точнее, их качестве. Несмотря на громкие заявления, программа увеличения производства боеприпасов в странах НАТО фактически провалилась. Объем поставок в таких условиях обеспечивается очень просто – ЕС и США покупают снаряды в Пакистане и Египте. Естественно, в условиях дефицита на рынке стоит это недешево, при этом обе страны продают боеприпасы исключительно в рамках заключения контрактов на производство новых – т.е. они не передаются одномоментно со складов стран, а производятся новыми партиями. А так как заказчик требует продукцию в короткие сроки, то выпуск идет в 3 смены – с соответствующим «экстренным» качеством, вполне сопоставимым с северокорейским. Стоит ли говорить, как это влияет на орудия?

@atomiccherry 💯