Не так давно издание The Economist опубликовало нашумевшее интервью с Главнокомандующим Вооруженными силами Украины В.Ф. Залужным – а также его эссе, посвященное теме современной позиционной войны. Оба материала в значительной степени интересны и примечательны, и написаны были отнюдь не для широкой аудитории, что само по себе подтверждается неадекватной реакцией на них как в российском, так и украинском информпространстве, где весь смысл написанного был сведен в набор низкопробных пропагандистких речевок. В меру своих скромных, увы, сил и возможностей я бы хотел постепенно разобрать некоторые ключевые моменты и тезисы, заключенные в интервью и эссе – и текущий текст будет посвящен именно этому.
В масс-медиа тема российско-украинского конфликта продолжает служить неисчерпаемым источником как для спекуляций, так и вполне адекватных рассуждений и анализа, однако все это чаще всего лежит в плоскости обсуждения каких-либо узких моментов – БПЛА, пехотных тактик, реже – военной промышленности, еще реже – логистики. Тема стратегии как таковая не затрагивается, и это, в общем, неудивительно – касаться ее просто-напросто страшно как в «разговорах на кухне», так и в ходе профессиональных дискуссий. Причина тому прозаична – стратегии-то в происходящем фактически нет.
С чего начинается материал The Economist?
«Ход контрнаступления подорвал надежды Запада на то, что Украина благодаря наступательной операции сможет продемонстрировать России, что победа в войне невозможна, вынудив Владимира Путина пойти на переговоры. Неудача также опровергла предположения генерала Залужного о том, что он сможет остановить РФ, обескровив ее войска»
Еще в первый год конфликта я не раз и не два писал о том, что ключевой замысел западного военно-политического руководства заключался и заключается отнюдь не в пресловутом «полном и безоговорочном разгроме Москвы», а именно в плоскости стратегии нанесения недопустимых потерь и последующего выхода на переговорный процесс. На этих же принципах строилась и украинская военная стратегия еще до начала полномасштабных боевых действий – и, соответственно, военное строительство Украины.
Этот, казалось бы, абсолютно очевидный факт чрезвычайно редко озвучивается, хотя он и дает объяснения многим «конспирологическим» вопросам о том, почему, например, западная военно-техническая поддержка Киева имеет именно такой формат, и никакой иной (гораздо проще не признавать его, пестуя душевнобольные фантазии о невероятно закрученных тайных планах стратигов, которые в одной интерпретации «сливают Киев», а в другой – «раскручивают маховик своей невероятно военной промышленности»).
@atomiccherry 💯