По окончании Второй Мировой войны в СССР возник довольно занятный миф, долгое время продвигаемый в качестве базового элемента военной теории. Миф этот основывался на специфическом, сугубо советском опыте, и гласил, что кадровая армия погибает в первые 3 месяца боевых действий – дальше же тяжесть войны ложилась на плечи резервистов.

Примечательно, что эта странная концепция не только не умерла, но и по какой-то трагикомической причине была спроецирована на современность – на украинскую армию. В ряде полуофициальных информационных источников можно было встретить утверждения, что кадровые части ВСУ погибли, а опытных солдат, офицеров и сержантов больше нет.

Это не было правдой с самого начала – значительное количество кадровых бригад ВСУ с начала конфликта практически не принимали участия в боевых действиях, пребывая в стратегическом резерве. Лишь часть подразделений находилась непосредственно на линии фронта, выполняя роль каркаса, вокруг которого обеспечивалась боевая устойчивость бригад, укомплектованных мобилизованными солдатами.

За минувшие полгода части ВС РФ крайне редко сталкивалась с профессиональными подразделениями ВСУ, имеющими боевой опыт. Таковые преимущественно были представлены авиацией, ПВО, ракетно-артиллерийскими бригадами и прочими специалистами, которых нельзя было заменить мобилизованными.

Наступление – крайне сложный процесс с точки зрения участвующих в нем солдат и их командиров. В грамотно выстроенной эшелонированной обороне солдату может быть достаточно некой базовой подготовки. Но при проведении наступательных операций высокий профессионализм и мотивация будут необходимы. Солдаты и офицеры должны обладать высочайшим уровнем понимания военного дела, чтобы хорошо ориентироваться в стремительно меняющейся обстановке, когда линия фронта сдвигается каждый день на десятки километров. Никакое оснащение и техника в таких условиях не могут восполнить отсутствие знаний, опыта, тренировок – качество человеческого материала определяет всё.

Сейчас мы видим, что после 24 февраля украинская армия начала к готовиться проведению наступательных операций одновременно с реализацией стратегической обороны. Для украинцев это было непростой задачей – они никогда не рассчитывали наступать. К этому не было готово ни высшее командование, ни офицерский корпус, ни солдаты – все доктрины ВСУ строились лишь вокруг оборонительных операций. Лично я не предполагал, что украинская армия сможет освоить науку наступления всего за полгода – осознавая сложность процесса, я считал эту задачу титанической и почти невыполнимой (это равно что автомеханик возьмется за ремонт реактивного самолёта, если говорить языком простых аналогий. Формально и то, и другое – работа с механизмами, но дьявол кроется в деталях).

Кадровые бригады из состава стратегического резерва ВСУ принимали участие в боевых действиях ограниченным составом в виде ротно-тактических групп с целью получения боевого опыта, а также, согласно доступным ныне данным, проходили дополнительную подготовку в Британии (британская легкая пехота по праву считается лучшей в мире, а многие ее наработки создавались именно для борьбы с массовыми армиями «мобилизационного типа» – словом, учиться у них определенно было чему). В совокупности все это позволило не только сберечь ценные кадры, но и довести их подготовку до уровня, позволяющего проводить сложные маневры, из которых и состоят наступательные операции.

Нужно отметить, что ВСУ смогли не просто перейти от обороны к наступлению, но и превзойти свою собственную планку профессионализма. Украинское наступление на Харьков-Изюмском направлении оказалось операцией современного ассиметричного типа: фронт прорывался небольшими мобильными подразделениями, которые опирались на огневую поддержку высокоточного оружия.

Продолжение ниже...

@atomiccherry 💯