Вторая Мировая война во многих аспектах полностью перевернула устоявшиеся представления о военном искусстве. Особенно сильное влияние она оказала на восприятие в армиях мира ценности человека, который одновременно являлся и основной движущей силы войны и главным фактором, ограничивающим боевую эффективность вооруженных сил, как системы.

В различных точках земного шара делались диаметрально противоположные выводы о значимости человеческого ресурса. США ступили на неизведанный тогда путь кибернетических технологий, призванных расширить скромный потенциал солдата. Британия сделала ставку на безупречную индивидуальную подготовку, профессионализм и мотивацию. СССР продолжил развивать порочные концепции Первой Мировой войны, через призму которых солдат был не имеющим никакой ценности активом – малозначимым дополнением к массам бронетанковых колонн и наползающему огневому валу из десятков тысяч ракет и снарядов.

Шли десятилетия; оружейные технологии становились все более сложными, изощренными и смертоносными. Ядерное оружие в доктринах сменялось высокоточным, беспилотники боролись за лидерство в небе с пилотируемыми самолетами, а ценность человеческого капитала в армиях лишь росла в геометрической прогрессии. Если в начале 20-го века мир захлебывался от переизбытка молодежи и страны могли позволить себе колоссальнейшие потери, то постепенное изменение демографической структуры после ВМВ само по себе сделало человека, способного пополнить ряды вооруженных сил, важным активом. Изменилось и само восприятие потерь – всеобъемлющее внедрение в армейские доктрины кибернетики, как науки о системах, и кибернетических технологий делало военный персонал ключевым элементом, любая, даже самая малая убыль которого критически влияла на работоспособность вооруженных сил, как механизма.

В неразвитых странах с низким уровнем системного мышления и скверной аналитикой порой принято говорить о том, что современное западное военное искусство якобы представляет собой некий набор компромиссов, базирующихся на принципах «человеколюбия». Это, конечно же, глупость – западное военное дело опирается на принципы общей эффективности работы системы и экономической целесообразности.

Ув. Дмитрий Прокофьев недавно написал отличный текст, в котором рассказал о взаимосвязи ценности опыта и его влияния на эффективность работы... конвейера. Это не случайная отсылка – устройство и работу современных вооруженных сил можно сравнить с конвейером, – системой, которая строится на бесперебойной профессиональной специализированной работе и высококлассном управлении. Как на производительность предприятия и процент брака влияет уход опытного рабочего, так и потеря опытных солдат и офицеров оказывает влияние на способность подразделения выполнять боевые задачи.

Ценность же человеческого опыта переоценить невозможно – достаточно вспомнить, что в Вермахте категории подразделений ранжировались по степени боеготовности, отталкиваясь не от количества личного состава и технического оснащения, а от числа успешно пройденных боев. «Сильным» считался батальон, прошедший более 400 боестолкновений – и сила его определялась вне зависимости от того, как много в нем было солдат. Ценность имел только опыт, слаженность и умение подразделения работать, как единое целое – как система.

Из этих фактов и рождается успех любого современного военного строительства – оно определяется ценностью каждого солдата в глазах правительства, как одного из ключевых элементов военной машины.

@atomiccherry 💯