Что ж, попробуем разобраться.
В 1960-х годах при создании боевого самолета на компьютеры и программное обеспечение приходилось около 2% от общего бюджета разработок. Эта цифра полностью актуальна для F-4 Phantom – самого распространенного американского истребителя того времени (который на тот момент считался самым технологически продвинутым боевым самолетом мира!). Десять лет спустя этот показатель для F-15 Eagle, преемника F-4 из цифровой эры, составлял 26%; в разработках же новейшего истребителя ВМС США, многофункционального F/A-18 Hornet на компьютеры приходилось 43% затраченных средств.
Компьютеры и программное обеспечение самолёта пятого поколения F-35 занимали уже более 60% от общего бюджета проекта.
В самом деле, рассматривать авионику боевых машин в процентном соотношении от общей стоимости разработки самолета не совсем верно. Такой подход серьезно занижает важность микроэлектроники, поскольку определить истинную цену вычислительных мощностей невозможно.
Так, советский маршал Н.В. Огарков в газете «Красная звезда» писал подобные любопытные вещи:
«Широкий спектр новшеств западной техники позволяет как минимум в десять раз увеличить ударный потенциал обычных вооружений...»Цифровая революция в начале 80-ых поставила вооруженные силы Варшавского договора в положение стороны, проигравшей войну еще до первого выстрела. В то время как американские ВВС перешли на мощные однокристалльные БЦВМ на основе стандарта MIL-STD-1750A (16-битная система команд, разработанная специально для ВС США в 1980 г.), советские самолеты продолжали использовать в лучшем случае БЦВМ на рассыпухе из гибридных микросхем (в худшем – вообще электромеханику родом из конца 1950-х годов), что усекало их возможности как минимум вдвое. Новейшие американские гидролокаторы сделали возможным обнаружение как минимум 80% советских подводных лодок, выходящих на боевое дежурство. По оценкам аналитиков ВМС США, надводный флот ВМФ СССР в случае войны был бы практически полностью уничтожен в течение лишь одних суток (!) – столь колоссален был разрыв в уровне технологий (стоит отметить, что выводы советского Генштаба в данных вопросах были схожи с американскими – но в РФ эта тема, увы, практически неизвестна и нуждается в отдельном обсуждении).
Как было сказано выше, определить истинную цену вычислительных мощностей невозможно – но можно уверенно сказать о том, что их отсутствие приводит лишь к одному итогу: деградации и поражению.
Есть ли понимание того в современной России? Скорее нет – по крайней мере, на неком массовом уровне. Мы часто читаем витиеватые рассуждения в духе «нужно делать беспилотники, а чипы подтянутся потом», что, в сущности, является полным логическим противоречием. Развитие прогрессивных военных технологий в отрыве от развития вычислительной техники стало близким к невозможному еще во время Второй Мировой войны и совершенно невозможным по ее окончанию – но это, впрочем, отдельная тема для отдельного разговора.
@atomiccherry 💯