Я очень часто встречаю мысль, которая, кажется, зачаровала умы чрезвычайно многих людей. Оформить ее можно так: «тотальная война умерла, теперь есть только гибридные войны и локальные конфликты. Любите наемников с высокоточными снайперскими комплексами и футбольных фанатов, а танки поскорее списывайте на переплавку».

На самом деле, такая точка зрения весьма любопытна, ибо в первую очередь отражает подсознательную рефлексию российского общества – оно, несмотря на государственную браваду, умом отлично осознает, что никакой «тотальной войны» ему не пережить. Аналогичный вывод сделало общество и советское, когда в 80-ые США все-таки дали полную свободу действий своим военным – несколько опасных пиковых лет на грани масштабной войны морально сломили СССР. Страх и отчаяние сделали свое дело – Союз нерушимых республик... рухнул.

За нынешними попытками переформатирования войны в глазах общества тоже кроется страх. Страх, неуверенность, подспудное ощущение того, Федерация идет по пути Советов. Даже бравый патриотический фатализм порожден внутренним ужасом – он является ничем большим, кроме как попыткой уйти от реальности.

Проблема состоит в том, что концепция тотальной войны себя не исчерпала – она живет и здравствует. Все передовые научно-технические достижения мира направлены на этот решающий – миг, когда час пробьет, и тысячи самолетов, сотни кораблей и десятки тысяч солдат сойдутся в самом большом сражении в истории человечества.

Гибридная война не стала вдруг основным видом войны – отнюдь, это лишь средство контроля покоренных и инструмент для вялотекущей борьбы с колоссами на глиняных ногах. Она не заменила собой концепцию войны тотальной и не отменила все ранее установленные правила – нет, она лишь удобный хлыст для укрощения амбициозных аутсайдеров. Зачем тратить деньги на войны с малозначимыми государствами и убивать их солдат на поле боя, если можно использовать экономические и социальные рычаги, сделав так, чтобы эти солдаты вообще не родились?

В сущности, гибридная война не может иметь воздействия на полноценные державы – какую, скажем, гибридную войну можно вести против полностью самодостаточного экономического и военного гиганта навроде Китая? При малейшем зачатке волнений среди уйгуров Пекин отправил сотни тысяч человек во вполне себе обычные концлагеря – и гибридная война в КНР кончилась, не успев даже начаться. Аналогичным образом никто и не имеет рычагов внешнего воздействия и на США – несмотря на все общественные потрясения, Америка самостоятельно проводит социальные эксперименты с элементами гибридной войны на собственном населении. Любые попытки влияния на ситуацию сторонних игроков пресекаются не менее жестоко, чем в КНР – у стран второго порядка просто нет интеллектуальных, экономических и политических ресурсов для таких операций

Особый акцент следует сделать на интеллектуальных – хотя обывателю (и любителю) сложность гибридной войны неочевидна, а процесс кажется довольно простым (тут футбольных фанатов раскачали, здесь санкции ввели, там провели ЛГБТ-сходу, и все, враг повержен – именно таким примитивом видят гибридную войну в России), в реальности дела обстоят, конечно же, намного сложнее. Скажем, Япония при всех ее выдающихся интеллектуальных ресурсах, позволивших раскинуть сети экспансии научно-технических корпораций по всей Азии, потерпела чудовищное поражение, пытаясь подорвать экономическую и политическую мощь США в 80-ые. Страна попала в штопор рецессии, в котором прибывает вот уже более 40 лет, практически растеряла всю свою былую промышленную и экономическую мощь – а это, в свою очередь, подорвало и без того не лучшую демографию.

Так что, как вы понимаете, гибридная война – вещь не примитивная. Это не одна лишь «идеология» и «поиск смыслов» – это сложнейший социо-экономико-политический мезанизм, овладение которым требует десятилетия напряженной деятельности, но который при всех своих достоинствах актуален для борьбы исключительно со слабым противником.

@atomiccherry 💯 о #стратегия