Еще не так давно тема советского опыта казалась чуть ли не археологической. Но события последних четырех лет снова сделали ее актуальной и с практической, и с экзистенциальной точки зрения. Советский опыт ускользания помогает выживать в новых условиях всем, кто не вписывается в официальный дискурс (а почти никто и не вписывается). А настоятельные требования определиться со своей национальной принадлежностью невольно заставляют тех, у кого тут все сложно, обратиться именно к опыту конструирования советской идентичности. Впрочем, стихотворение Александра Бараша не об этом, вернее, оно как раз о том, что объединяло советских людей, какими бы разными они не были. А объединял всех, конечно, советский быт и общие увлечения: так или иначе все читали одни и те же книги, слушали одни и те же пластинки. И все это в стихотворении Бараша вызывает и экзистенциальный ужас (банька с пауками), и невольную ностальгию. На самом деле это удивительно: лирический персонаж вроде бы освободился от всего, живет совершенно другой жизнью, и вдруг оно неожиданным образом возвращается «ложной памятью» и сожалениями о прошлом. Но есть и кое-что безусловно подлинное: это строчки стихов убитого советской властью Мандельштама, которые герой стихотворения повторяет и в юности, и через много лет как своего рода заклятие окружающего хаоса поэтическим волшебством. Странным образом тут вспоминается книга Примо Леви «Человек ли это?», в которой духовное возрождение героя начинается со строчек Данте.
#комментарий_Анны_Голубковой