Восприятие читающей публики, к сожалению, одновалентно. И потому Алёша Прокопьев известен в основном как переводчик Транстрёмера, Целана и многих других замечательных поэтов, а его собственные стихи оказываются как бы в тени этих переводов. Хотя, как мы видим, в этом абсолютно оригинальном и очень интересном стихотворении можно найти отголоски поэтических мотивов и Геннадия Айги, и Всеволода Некрасова, и фонетические опыты Александра Горнона, и безжалостный анализ Михаила Сухотина, а также наверняка много всего еще. А чтобы его правильно прокомментировать, надо знать немецкий язык и классическую немецкую поэзию, и это как минимум. На мой взгляд, это стихотворение фиксирует ситуацию языкового распада и тщетность любых попыток высказать свое отношение к происходящему. Недаром здесь также появляется Гете (Goethe) в как бы наивной транскрипции «хоетхе», одновременно напоминающей фразу «хенде хох», которая в свою очередь отсылает к постоянным сравнениям с Второй мировой и к переживаниям немецкой антивоенной интеллигенции. К тому же и вопрос, виновен ли Иоганн Вольфганг фон Гете в преступлениях Адольфа Гитлера в свое время занимал, а может, и до сих пор занимает, многие пытливые умы. И вот имплицитному герою стихотворения не дают спать то мысли о Гете, то «царь» из «чк», то лесной царь, который «мчится под хладною мглой». Вдруг возникает буква Ю, а это, конечно, Веничка Ерофеев и его крестный путь сквозь время и пространство. А заканчивается все, на мой взгляд, отсылкой к Всеволоду Некрасову с его попыткой очистить язык от всего, что наросло на нем за годы репрессий и оголтелой пропаганды. В общем, как мне кажется, целую монографию можно написать об одном этом стихотворении Алёши Прокопьева.
#комментарий_Анны_Голубковой