Как видно по этим двум фрагментам, весь цикл Игоря Лёвшина очень разнообразен с точки зрения поэтической техники, и единственное, что его объединяет, — это мрачная макабрическая ирония. Лирический персонаж ни в чем не видит просвета, поддержку же он, судя по всему, находит в постмодернистской игре символами и образами, которые помогают ему остранить происходящее. При этом, что очевидно, ему вполне понятно, что от «правды жизни», которую так старательно отрицали постмодернисты, все равно никуда не деться. И таким образом постмодернистская ирония в какой-то момент начинает превращаться в юмор висельника.
Фраза «фарш Эхнатона не провернуть назад» через народную переделку — «фарш невозможно провернуть назад» — отсылает к строчкам из песни «Старинные часы», когда-то исполнявшейся Аллой Пугачевой: «Жизнь невозможно повернуть назад, / И время ни на миг не остановишь». И все это Игорь Лёвшин постоянно обыгрывает в этом фрагменте. Фараон Эхнатон известен учреждением культа Атона — божества, являвшегося в виде солнечного диска, а также тем, что его имя после смерти было вычеркнуто из всех текстов и возвращено только в XIX веке после раскопок основанного Эхнатоном города. Город тоже был разрушен. И здесь словосочетание «искандер забвения» соединяет трехтысячелетнюю древность с современностью. «Стрела истории летит в будущее» и обнаруживает в нем смерть и разрушение. Словосочетание «суд Альцгеймера» намекает на естественность забвения. И в то же время посмертная судьба «бунтаря фараона» говорит о том, что память стереть невозможно, как ни старайся это сделать.
Следующий фрагмент погружает читателя в миф об Одиссее. Слово «цурюк» («назад» по-немецки) не только обозначает вектор, противоположный «стреле истории», но и предлагает отказаться от грандиозных планов и вернуться домой. Одиссей, как мы помним, не хотел воевать, всячески пытался откосить от мобилизации и в конечном итоге дезертировал из ахейских вооруженных формирований. Однако по возвращении он нашел свой дом абсолютно изменившимся. Два беседующих голоса высказывают две разные точки зрения на такое возвращение. В общем и целом, как видим, в этом цикле Игоря Левшина речь идет одновременно и о невозможности забвения, и о невозможности возвращения в тот мир, который был разрушен.
#комментарий_Анны_Голубковой