Хосемария идет к ледникам

Анды богаты медью. Например, Чили - лидер по добыче меди с 20% мировых запасов (190 млн тонн) и экспортом около $30 млрд каждый год. Но в Аргентине те же самые горы, запасов меди на 115 млн тонн, но страна этот металл практически не производит. Почему?

Ранее в стране был единственный огромный медный рудник Bajo de Alumbrera в Катамарке, который производил порядка 200 тыс тонн меди в год и экспорт в $1 млрд. Но к 2012 он стал истощаться и закрылся в 2018, а Аргентина полностью потеряла свою медную отрасль, производство упало до нуля.

Другие крупные медные проекты находились на стадии открытия и разведки в течение десятилетий, иногда они приостанавливались из-за экономической и политической нестабильности или экологических протестов.

Милей сделал ставку на медную отрасль и всячески пытается ускорить запуск нескольких крупных проектов. Главный медный регион - провинция Сан-Хуан с огромными месторождениями в горах на границе с Чили: Josemaria-Filo del Sol, El Pachón, Los Azules и Altar. Также крупные проекты есть в Сальте (Taca Taca), Мендосе (San Jorge). В Катамарке собираются запустить проект Mara на инфраструктуре закрытой Alumbrera. Инвестиции в эти проекты уже превышают $28 млрд и через 10 лет могут вывести производство на 1,5 млн тонн меди с экспортом на $17 млрд в год. В портфолио под редакцией самого Милея, указано еще больше 50 перспективных медных месторождений, но без деталей.

Медная отрасль - это почти полностью иностранные компании и в первую очередь канадские: McEwen, Lundin, First Quantum, Aldebaran. Но самые большие инвестиции ($13,5 млрд) идут от швейцарской-британской Glencore. Также здесь присутствует крупнейшая в мире горнодобывающая компания BHP, которой также принадлежит главный мировой медный рудник Escondida неподалеку в Чили.

Именно разработке меди мешал закон о ледниках, который был изменен в этом месяце. Он защищал ледники и прилегающие зоны от любого вмешательства человека. А сейчас можно ли там добывать или нет будут решать провинции, которые заинтересованы в производстве потому, что получают роялти от выручки горнодобывающих компаний. Помешать здесь могут только протесты местных, которые происходили в Мендосе.

Проблема с добычей меди в таких зонах в том, что при добыче используются кислоты и химикаты, которые могут попасть в экосистемы через ледники потому, что с них начинаются реки. Также пыль от добычи оседает на лед и ускоряет таяние ледников, которые и так сократились на 17% за последнее десятилетие на северо-западе Аргентины.

Медные рудники на стадии разведки выглядят как бесконечные серпантины в высокогорье от 3 до 5 тысяч метров. Затем, когда начнется добыча, серпантины превратятся в террасы, по которым будет ездить тяжелая техника и постепенно стачивать горы. В итоге это будут каньоны с прямоугольными стенками. Достаточно посмотреть через границу в Чили, чтобы понять что ждет эти места в будущем.

1. Нефтегаз
2. Литий
3. Медь
4. Выводы

@argentining