Архивный гик

Говорит Копенгаген

Пока некоторые счастливцы отправляются в Копенгаген на конференцию Коалиции цифрового хранения (DPC) под названием iPres (https://ipres2026.dk) живьем, остальные могут поискать кусочек времени на конференционное радио.

Честно говоря, в прошлом году я так до него и не добрался - так что даже не знаю, чего ждать. Но идея классная https://www.dpconline.org/events/eventdetail/819/-/ipres-radio-2026

Эмма Фолк об архивах сообществ

Здесь было когда-то миниобсуждение вокруг архивов сообществ. И беда с ними, что обычно пишут либо хорошо и конкретно (для архивистов и без генерализаций). Либо длинно и с обобщениями, которые нужно уметь в нужный момент суммаризировать. Я нашёл идеальный вариант - коротко и с обобщениями. Как таблетку проглотить, 7 страниц текста. Встречайте: Issues in Community Archives Research (Проблематика исследований архивов сообществ) Эммы Фолк (2023).

Из этого обзора вы узнаете:
- Что архивы не нейтральные пространства и обладают властью над сохранением памяти определенных групп и забвением других
- Что архивы сообществ - это демократический ответ на диктатуру других архивов
- Что архивы сообществ служат не абстрактной памяти, а как средство общения между людьми
- Что никто не понимает, как определить архивы сообществ или сообщества
- Что архивы сообществ воспроизводят иерархии и оппозиции, антиподом которых они могли бы быть
- Что архивам сообществ трудно взаимодействовать с государственными институциями

И, наконец, что в архивах сообществ намного шире подходят к вопросам о том, что и как можно хранить.

Красная таблетка или синяя - решайте сами.

https://escholarship.org/uc/item/1h91s5fs

Майкл Пигготт о судьбе семейного архива

В своей статье "Семейные архивы. Судьбоносные решения" (Family Archives, Fateful Options) 2023 года патриарх австралийского архивного дела (больше 40 лет в профессии, один из основателей Астралиского общества архивистов) размышляет о своем опыте разбора архива родителей. Это очень интересно, и вот почему. Во-первых, человек с огромным опытом работы в институциональных архивов пытается сменить оптику и рассматривать семейные документы не как "наследие", а через призму отношений внутри семьи, личной и семейной тайны, в декорациях пыльных чердаков и горящего камина (да, бумаги там тоже сжигают). Во-вторых, эта личная история вписана в огромный мемуарный и публицистический контекст. Автор как будто бы читает все книги глазами архивиста - вычленяя решения относительно семейных документов - и впоследствии находя отклики в истории своей семьи. Приятно было увидеть и ссылку на книгу Марии Степановой. В-третьих, это мастерская концептуализация: здесь и размышления о "последнем аналоговом поколении" (бэбибумеры), и классификация "судьбоносных решений", и заметки о природе коллекционирования документов. В общем, контент - топ, а дальше - несколько деталей.

- Пигготт рассматривает способы возникновения крупных семейных коллекций (за пределами обыкновенного сохранения документов, которые иногда могут пригодиться) и выделяет среди прочего травму как мощный стимул для сохранения. Сбор материальных свидетельств жизни и мысли человека может быть способом предолеть смерть и смертность как таковую, возможностью смириться с уходом близкого. Упоминает Пиггот и маниакальное стремление сына задокументировать жизнь покинувшего семью отца.

- Другой стимул - это желание вписать историю семьи в "большие" исторические нарративы. Это требует, как правило, очень внимательного отношения к письмам, дневникам и дополнительного сбора доступных документов.

- Красивая цитата "Где окажутся наши семейные документы через 100 или 200 лет, и должны ли они вообще где-то оказаться? Будут ли внуки наших внуков хоть немного интересоваться письмами моего отца, с которыми он ухаживал за моей будущей матерью в начале 1940-х годов, или черновиками его неопубликованных романов? Следует ли учитывать более широкое общественное благо, и в любом случае, можно ли диктовать неизвестному будушему решения и современные представления о значимости? Ответы появляются при рассмотрении фундаментальных выборов, стоящих перед нами. Их три, и в виде лозунгов они звучат так: отсеять, сохранить в семье и деприватизировать" (P. 18).

- "Отсеивание" Пигготт рассматривает скорее как психологическую практику - он пытается найти причины, по которым его дядя уничтожил значительную часть переписки своих родителей. Видно, что понять причины ему действительно непросто. Он нейтрально предлагает различные варивнты, среди которых я отметил идею "освобождения" от давления прошлого.

- Говоря о сохранении в семье, он отмечает большую роль просветительской работы архивов, библиотек и центров изучения семьи. Чем лучше люди понимают самые базовые практики сохранения, тем больше документов сможет пережить смену поколений.

- К "деприватизации", то есть передачи документов в институции хранения, Пигготт относится скептически. Кому нужны такие документы? Институции сосредоточены на своей миссии и сохраняют лучше всего ту часть наследия, которые ей созвучны. Остальное рано или поздно оказывается выброшено. Дробление наследия между разными институциями - тоже не лучший способ его сохранения.

Пиггот отказывается от больших выводов и генерализаций. Вместо этого он намечает пути сохранения и рассказывает о непростых решениях, которые придётся принять. Поэтому статья - это больше способ задуматься о повседневности и долговременности содержимого вашего рабочего стола и шкафов в квартирах родителей.

Piggott, Michael. “Family Archives, Fateful Options.” Archivaria, no. 96, Fall 2023
https://archivaria.ca/index.php/archivaria/article/download/13927/15315/

дорогие все,

не прошло и целого лета, как мы сложили буковки в слова "архивный воркшоп". наш квартет застрельщиков ателье вместе с андреем ильиным, мишей кулагиным, таней кроз и эмилем отакуловым приглашает говорить об архиве и из архива юбиляра, в честь которого назван наш мишель. воркшоп в октябре. разумеется, на площадке ателье

очень рассчитываем на ваш отклик и репост)

ЧТО ОСТАЕТСЯ ПОСЛЕ ДИСКУРСА? ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭКОЛОГИЯ (И СОПРОТИВЛЕНИЕ) АРХИВА

архивный воркшоп к столетию мишеля фуко

По случаю столетия человека, радикально изменившего насыщенность и диапазон исторического исследования, мы приглашаем в архив всех, не равнодушных к фукольдианскому моменту

Архив, аналитически пересобранный Мишелем Фуко, скроен по мерке дискурса, а не документа. Он начинается там, где заканчивается то, что мы ещё можем сказать. И остаётся одним из действенных инструментов диагностики настоящего. Привычно определяется через закон существования высказываний. Но за рамками общих мест и забронзовевших формул остаётся грамматическая малость — приставка «со-». Именно она превращает закон существования в закон сосуществования

Говоря о сосуществовании высказываний, принадлежащих разным дискурсам и соприсутствующим в архиве, Фуко вдохновляет на размышления в духе исторической экологии – фокусироваться не на отдельных высказываниях, а на их отношениях; присматриваться к топологии гетерогенных элементов — их соседству, контактам, сближениям, разграничениям, взаимодействиям; сохранять чувствительность к условиям существования и стертым формам жизни. И разве не эта модальность — экологическая, а не политическая — сегодня обеспечивает все больше симпатии к архиву в его противостоянии с ненадежной историей?

Сохраняя открытость любым другим архивным вопросам и ракурсам, мы для затравки формулируем свои так:

           Историческое бессознательное и другие амплуа архива
            Документ в архиве дискурса
            Как сделать встречу архива и историка возможной?
Как дать голос архивам, в которые не ведут архивные путеводители?
            Нужна ли архиву теория?
            Фрагменты и границы. Где, как и кому архив становится видимым?
Что еще хранит архив?
От порядка к среде сосуществования. Как помыслить архив экологически?
            Чему сопротивляется архив и как сопротивляться, находясь в архиве?
            Архивный опыт и архивная субъективность
            Архивное возвышенное и его трансформации в эпоху ИИ
            Кризисный архив, энтропия и эмерджентность в архиве
            Что остается после дискурса?

Приглашаем к разговору не только историков, которые относятся к Фуко настороженно, или философов, которые никогда не были в архиве, но и всех, кого это приглашение затрагивает

Идеи докладов и тезисы в 350-500 слов шлите нам на адрес foucault-archive100@yandex.ru до 30 сентября

Воркшоп пройдет 17 октября 2026 года на площадке методологического ателье в Гуманитарном корпусе НИУ ВШЭ на Ст. Басманной в Москве.

Меч за шкафом и архивы

Однажды мне повезло принять участие в проекте, который занимался исследованием памяти о крестьянских восстаниях 1920-х годов. Частью проекта были экспедиции для сбора интервью и материалов. Так я оказался в Жердевском районе Тамбовской области, который меня поразил в том числе и особенностями ландшафта учреждений памяти.

Я просто расскажу, что мне попалось за относительно короткую поездку. В одном из школьных музеев хранились найденные в соседних курганах скифские (по мнению смотрительницы) мечи. В какой-то момент из экспозиции пропал один из них. Думали, что дети баловались и украли, но потом нашли за шкафом. Там же мужу хранительницы удалось склеить из черепков (и дополнить недостающие части собственной лепкой) курильницу из тех же курганов. В другом месте мне показали существующие в нескольких экземплярах воспоминания одного из основателей местной коммуны раннесоветского периода (на их основе я потом написал статью в наш сборник "Чужими голосами"). Еще один сельский музей поразил меня тем, что там в экспозицию попало много личных вещей ветеранов Афганистана и Чечни - темы, почти игнорируемые в музеях областных центров.

Я могу продолжать, но идея, думаю, понятна и не нова - местная история во всей своей запутанности и многообразии оказалась не в региональных центрах, а в живущих силами энтузиастов школьных сельских библиотеках и комнатках музеев. Артефакты такой истории вряд ли окажутся в "Госкаталоге", да и смысла в них без человека, который мог бы что-то рассказать, мало.

Сейчас это воспоминание пришло мне в голову в связи с темой роли архивов для локальной истории. За время поездки я пообщался с большим количеством людей - историков, учителей, общественников, пенсионеров. И все говорили об архивах с придыханием - там хранят "настоящую историю". Но архив как институция к их жизни не имел никакого отношения. Это такая параллельная реальность или недостижимая мечта, но точно не "наше".

P.S.: Фотки отобрал почти случайно. Вообще там очень красиво и атмосферно

Семейное видео в архиве

Один мой коллега из Мюнстера недавно унаследовал дом отца и всё в нем находящееся. Отец был профсоюзным деятелем, так что бумаг у него накопилось немало. Я из любопытства спросил, что он планирует делать со всем этим. Семейные документы, разумеется, останутся и будут перебираться еше долго. Служебные отправятся либо на работу, либо будут выкинуты. Однако есть и пограничное собрание - огромное количество любительской съемки, которая лишь отчасти оцифрована, и разумеется, отсортирована очень условно. Часть из снятого уже не на чем смотреть. Как быть?

Коллега рассказал, что подал заявку в архив - на оцифровку. Принцип простой: архив с его техникой и мощностями цифрует семейные видео и вместе с владельцем определяет, что может и должно остаться в архиве, подписывая соглашения на возможность описания, показа пользователям и публикации. Так в архиве оказываются оригинальные пленки и их оцифровка, а владелец получается цифровые копии.

В данном случае, как выяснилось, речь шла не об архиве как таковом, а об отделении Вестфальского медиацентра, которое собирает видео по истории региона от частных людей и организаций . Главный критерий здесь - именно релевантность для истории Вестфалии, при этом понимается это довольно широко. Съемка деревни - пожалуйста. Съемка профсоюзных собраний - отлично. Дальнейший поиск показал, что подобные программы есть и в других регионах, участвуют в них также и собственно архивы - как инициаторы сбора или как часть более широкой сети (например, в Баден-Вюртемберге). Из онлайн-результатов таких сборов меня поразил (более с художественной, чем с архивной точки зрения) проект оцифровки семейной съемки из ГДР Open Memory Box: работает не всегда хорошо, но залипнуть можно (по моим поискам лучше и надежней работала немецкая версия) действительно надолго

Возвращаясь к моему коллеге - по впечатлениям, он исключительный человек. В основном региональные центры сбора видео-документов, рассказывают о сотнях семей, передавших свои записи в архив. С одной стороны, это немало: сотни людей это десятки тысяч часов. С другой стороны, в Германии явно намного больше фильмов хранится (или хранилось) в домах на чердаках: никто не торопится их никуда нести, несмотря на наличие инфраструктуры. Ну а мой личный (печальный, к сожалению!) опыт показывает, что семейное видео переживает смену поколений намного хуже, чем бумаги и фотографии. Есть какой-то инстинкт хранить и отделять бумагу. А вот пленки, кассеты или диски, наоборот, легко смешиваются с другими предметами и в результате оказываются на свалке.

Дорогие друзья и коллеги, приглашение к участию в "После (пост)фотографии" этого года — готово!

В этот раз нашей темой становится фотоархив и всевозможные инициативы — по его сохранению, выявлению, преобразованию, осмыслению. И в первую очередь нас интересуют не крупные, известные архивы, а то, что остаётся "по краям": то, что по каким-то причинам не попадает в музей или национальный архив, или находится на их задворках, или не "помещается" в категории фотографии, традиционно сохраняемые.

Мы ждём не только исследователей, но и практиков из самых разных профессиональных областей, соприкасающихся с фотоархивами: активистов низовых архивных инициатив, хранителей, спасателей забытых архивов, специалистов генеалогического поиска, фотографов, художников и кураторов, осмысливающих архив, коллекционеров, программистов. Мы открыты к инновационным и экспериментальным форматам участия, а не только докладам.

Если Вы сомневаетесь, посылать ли заявку — можно написать нам на почту посоветоваться: app@mur.at или afterpostphotography@yandex.ru

Даты и место конференции: 3-6 декабря 2026 года, Европейский университет в Санкт-Петербурге
Ждём ваши заявки до 20 сентября 2026 года

Подробности на сайте конференции и в приложенном файле.

Смотрите, какая конференция будет в Питере

Я сколько ни видел фотографий затмения, всё равно всегда представлял его как в фильме «Фараон»: наступает тьма и тысячи египтян бросаются на колени перед жрецами. Не удивительно, что именно это я и ожидал увидеть в Йене. Оказалось, что без очков затмение можно даже пропустить - даже в самую «тёмную» фазу (у нас затмилось 85% Солнца) лучи обходят Луну и слепят так, что некоторую неполноценность диска ты даже не заметишь. Странно только, что в какой-то момент становится заметно холодней и меняются все цвета. Ну а египтяне все оказались заметно южней.

Но пишу я это ради музыки на канале! Я смотрел затмение под Йеной, рядом с деревенькой Клозевиц вместе с моим спортклубом. Там холмы, "дали" и прекрасный вид на запад. Поэтому людей было немало. Приезжали с какими-то сумасшедшими телескопами, камерами, скамейками и столами. Среди групп оказался и самодеятельный духовой оркестр, решивший, что затмение - отличная идея для репетиции под открытым небом. Встречайте! Мотив знакомый и прямо вертится где-то в голове, но я никак не ухвачу, что же это такое.

🙂 Профессор Кирстен Торп (Сидней, Австралия) выступает с пленарным докладом «Живые архивы коренных народов о стране: взаимосвязь, подотчетность и прозрачность» на конгрессе #DH2026.

🎁 Галереи, библиотеки, архивы и музеи (или кратко GLAM) — это пространства памяти, встреч и воссоединения для коренных народов всего мира. 
При этом, известно, что именно эти институты формировали колониальные представления о мире: кто принимает решения, кто имеет право голоса и на чьих условиях осуществляется доступ к знаниям и их распространение.

🔜 Для коренных народов взаимодействие с архивами – давний вопрос, основанный на праве на знание и праве на ответ, и он приобретает новую актуальность по мере того, как GLAM и цифровые гуманитарные науки функционируют в меняющемся технологическом ландшафте.

🔜 В докладе речь идёт о методологии живых архивов коренных народов (Living Indigenous Archives) как основе для осмысленного и ответственного взаимодействия с архивами. Опираясь на три десятилетия практики в австралийских архивах, библиотеках и исследованиях, проводимых коренными народами, методология рассматривает колониальные основы архивной практики, одновременно ставя в центр внимания традиционные способы познания, бытия и деятельности коренных народов.

🔜 Такая работа поддерживает создание «живых архивов коренных народов» на их землях и обеспечивает надлежащую сохранность общинных архивов, а также предлагает новые подходы к осмыслению колониального архива в контексте цифровых гуманитарных исследований.

❗️ Аделаидская декларация Международного совета архивов призывает архивы во всем мире стать этичными пространствами, способствующими встречам, уважению и сотрудничеству с общинами коренных народов. Кроме того, концепция суверенитета данных коренных народов подчеркивает права коренных народов на контроль над данными, записями и знаниями, касающимися их самих, их общин и их земли.

🙂 Иллюстрация из публикации ”Bringing a living archive to life“.

#dhконференции #ADHO
#dhконференции@DHRIsfu

Такое, конечно, хотелось бы послушать вживую. Но по пересказу это идеальный пример того подхода к архивам сообществ, который обсуждался в комментариях к предыдущему посту (и в старом посте о Community Archives Toolkit)

Скромное обаяние архива

Летом 2024 года я оказался на конференции по формированию архивных коллекций, который устраивал университет Тель-Авива. Там меня удивил накал эмоций вокруг противостояния архивов и библиотек. Сама по себе эмоциональность не была удивительной - всюду еще висели фотографии заложников, а на конференции очень многие были лично связаны с пропавшими людьми. Удивительно было ее преломление в политическом русле.

Разумеется, основную часть выступавших с израильской стороны составляли левые. Обвинение в сторону Государственного архива Израиля звучало чуть ли не в каждом докладе: архив не способен ничего сохранять, архив инертен, архив односторонний, закрытый, отсталый технически. Героем дня была, наоборот, Национальная библиотека. Благодаря участию частного капитала и определенной гибкости она смогла объединить многочисленные проекты (в том числе по устной исторнии), пытавшиеся осмыслить случившееся 7 октября 2023 года с разных точек зрения и позиций. Атмосфера была настолько суровой, что в один момент оказавшийся на конференции сотрудник архива встал и спросил - почему все настолько против его институции. Он там работает, там работают его друзья, все делают хорошую работу и так, как могут. Интеллектуалы и пассионарии вежливо, но беспощадно загасили "архивного юношу".

Увидев это однажды, я стал замечать этот феномен и в других контекстах - российском, американском, немецком. Если огрублять, то библиотеки заведомо более технологичны (цифровизация пришла сюда намного раньше), многоголосы (книги даже по одной теме будут представлять разные точки зрения), ориентированы на пользователей, обладают лучшей инфраструктурой и большими ресурсами. Они чаще выступают центрами притяжения для совершенно разных инициатив и почти всегда оказываются лидерами в цифровом культурном ландшафте региона. И, как и в Израиле, на трения между библиотеками и архивами часто накладываются политические разногласия.

Написать меня, однако, побудило еще одно соображение. Я недавно осознал, что почти во всех хорошо знакомых мне институциях, сочетающих архив и библиотеку, библиотека всегда оказывалась на втором месте. Дело при этом не в качестве и объеме коллекции: первоклассная библиотека может стать младшим братом (сестрой?) не самого крупного или значимого архива. Причина, кажется, в том, что именно архив делает институцию уникальной, наделяет законным правом взывать о спасении документов и создаёт в пределе бесконечный объем работ. Кроме того наличие архива и архивной работы укореняет институцию в своем сообществе и позволяет сплотить его вокруг себя. Поэтому мы часто слышим об архивах идентичности и редко - о библиотеках идентичности. И поэтому создавая что-то новое мы сейчас скорее будем назыавть это архивом, несмотря на политические предпочтения, имидж и очевидное неравенство между средним архивом и средней библиотекой.