Антипин архитектурасы

В четверг в Зотове обсудим фотосъемку архитектурного наследия

Для меня фотография — не главная профессиональная ипостась. Тем не менее я снимаю уже пятнадцать лет. И хотя пару лет как перестал браться за заказы девелоперов и архитекторов с современными ЖК, фотография по-прежнему остается огромной частью моей жизни и одним из ключевых исследовательских инструментов.

В четверг вместе с друзьями и коллегами поговорим о съемке архитектуры. Дискуссия приурочена к выходу книги «Москва на стройке» — фундаментального труда с полным каталогом довоенной архитектуры Москвы. Нашлось в нем место и современным фотографиям этой архитектуры, в том числе моим. А темы разговора будут несколько более универсальными и хронологическими рамками конкретного исследования не ограниченными:

— что стоит за расхожим определением фотографии как особого исследовательского инструмента;
— где проходит граница между документом и авторским высказыванием;
— как снимать конструктивизм сегодня: как памятники, руины, повседневную среду или ещё как-то.

Приходите в четверг 6 августа в 19:30 в Зотов — регистрация по ссылке.

Между Ленинградом, Софией и Москвой — архитектура Дубны в 1956–1960-е годы

Делюсь записью лекции, которую прочитал на прошлой неделе в Дубне.

Организация Объединенного института ядерных исследований в Дубне в 1956 году совпала по времени с глобальными реформами архитектуры и строительства в СССР. В условиях курса на экономию руководство международного научного центра осознавало необходимость подчеркнуть его исключительный статус современной архитектурой мирового уровня.

Опираясь на материалы нескольких архивов, советскую и зарубежную периодику, я рассказал, как складывались отношения ОИЯИ с разными проектными организациями в первые полтора десятилетия развития института. Особое внимание уделил эпизоду заказа архитектурных проектов в Болгарии: пользуясь статусом межправительственной организации, ОИЯИ создал исключительный прецедент — местный заказчик из небольшого города сумел напрямую обратиться к зарубежным архитекторам.

Модернизм как классика. 100 лет современности

Мы месте с Вадимом Даниловым написали книгу про модернизм. Не только советский и не только архитектурный — а вообще весь.

Иногда очень полезно вынимать голову из глубоких пещер архивных загадок и пересказывать вещи, которые вроде бы известны всем. Потому что это самое «известное всем» заключает в себе множество мифов и неточностей. Одни из них можно быстро уточнить, другие выводят на огромные исследовательские лакуны. Лавируя между ними, заодно вписываешь собственные находки в более широкий контекст и намечаешь возможные направления для будущих исследований.

Такую работу, наверное, могли бы сделать многие, но я рад, что ее сделали именно мы. Спасибо Илье Печенкину за то, что связал нас с Дмитрием Черногаевым, который выступил автором концепции и вместе со своей студией «Артоника» оформил, собрал и сверстал книгу.

Это издание, сделанное по заказу девелопера Sminex, поэтому его нельзя купить. Поэтому мы несколько месяцев откладывали рассказ об этой новости. Но теперь появился отличный повод: книга целиком и бесплатно доступна онлайн.

#коллекция: Петровка, 14

Продолжу рубрику о хранящихся у меня вещах такой отмывкой, выполненной Иосифом Шервудом. Это промежуточная версия проекта перестройки бывшей городской усадьбы Воронцовых-Раевских на Петровке для размещения Министерства пищевой промышленности РСФСР. Его разработали в 1949–1950 годах архитекторы П.П. Штеллер, В.В. Лебедев и И.В. Шервуд. Причем для Виктора Лебедева проект стал первым осуществленным в карьере. Реконструкция состоялась в 1951 году.

«Москва — Ханой» в ГЭС-2

Сходил на выставку, посвященную массовому жилью Москвы и Ханоя. Она не ограничивается историко-архитектурным измерением: в экспозиции есть и современное искусство, и антропологический слой. Но именно архитектурная часть очень близка моим интересам, поэтому решил написать о впечатлениях.

Название выставки и ее описание явно обозначают связь между городами и декларируют преемственность ханойского жилья второй половины XX века советскому опыту. Но уже во вступительном тексте эта связь становится менее определенной и сводится скорее к родству из-за сходных условий. А в самой экспозиции почти исчезают какие-либо мосты между странами.

Обозначенный в первом разделе вектор трансфера советской архитектурно-градостроительной мысли оказывается направлен отнюдь не в сторону Вьетнама. Подробно рассмотрен сюжет Ганы, где СССР построил ДСК, но из-за революции разработанные Гипрогором генпланы городов и проекты застройки их микрорайонов остались не воплощены. Есть материалы по другим странам. Вьетнам представлен лишь парой фотографий макетов жилых домов без точной атрибуции, датировки и внятного включения в общий нарратив, а также упоминанием в ряду стран, где СССР строил домостроительные комбинаты.

Странно отсутствие на выставке генерального плана Ханоя — огромной работы ЛенНИИПградостроительства. Место фотографий советских проектов для Африки здесь могли бы занять изображения многочисленных объектов, построенных по советским проектам в Ханое. Например, главное сооружение социалистического Вьетнама, мавзолей Хо Ши Мина, — это работа Бориса Мезенцева и Гарольда Исаковича.

Идея выставки, судя по всему, уперлась в отсутствие известных исследований, которые бы проявили связь между двумя ее полюсами — Москвой и Ханоем. Первый раздел обязан своим наполнением архивным изысканиям Николая Ерофеева, которые он вел десять лет назад (не раз встречал подписи Николая в листах пользования дел), не ставя в центр внимания Вьетнам. Вероятно, поэтому на выставке появились материалы из РГАНТД по ДСК в Улан-Баторе, но не хранящиеся в том же архиве проекты четырех заводов крупнопанельного домостроения, разработанные Проектным институтом № 2 для Вьетнама.

К отечественной части экспозиции можно предъявлять и мелкие претензии: на этикетках не указаны архивные шифры, где-то неточны названия проектных организаций, приведены ошибочные датировки. Но само обращение к теме экспорта советской архитектуры за рубеж пока еще совершенно не затерто и при этом актуально. Выставка формирует картину, где советская архитектура предстает большим и компетентным институтом, стремившимся конкурировать с другими странами на мировом рынке. И это свежо.

Вторая часть экспозиции, подготовленная Чунгом Маем, почти не дает подробностей о возникновении ханойского массового жилья, его авторах и тем более связях с советским опытом. Из материалов можно понять, что со второй половины 1950-х до середины 1980-х годов в Ханое развивалось индустриальное домостроение, а жилая застройка обретала формы, сходные с советскими микрорайонами начала 1960-х. Но почему так происходило и кто за этим стоял — неясно.

Похожее впечатление на меня недавно произвела книга «Метро двух столиц», где разделы о Москве и Будапеште подготовили отечественные и венгерские архивисты. Московская часть, будучи очередным трудом на тему, опираясь на прошлые исследования и вводя новые любопытные источники, выглядит плотно и убедительно. Венгерская оказывается заметно скуднее, а фигура архитектора из нее почти исчезает. Но связь между странами выпала из поля внимания обеих сторон.

В этом смысле выставка в ГЭС-2 в первую очередь показывает трудность сборки международных проектов в равновесные истории: отечественные историко-архитектурные исследования, как их ни критикуй, демонстрируют высокий уровень, на фоне которого тяжело проявиться второй стороне. Но самое интересное — механизмы экспорта архитектуры и трансфера методов — даже отечественная наука пока способна артикулировать лишь в общих чертах. И все же здорово, что такие проекты возникают, проявляя поле и подталкивая рассуждать на тему.

Летняя архивная школа в Дубне

В прошлом году я приглашал всех в Дубну копаться со мной в архиве Объединенного института ядерных исследований и искать «болгарский след» в архитектурной истории города. О результатах той работы на прошлой неделе я рассказал в докладе на конференции, а в июле, во время очередной школы, еще раз затрону этот сюжет в лекции о проектировании Дубны в первое десятилетие существования ОИЯИ.

В этом году школа пройдет с 19 по 25 июля, и я, как и в прошлый раз, предлагаю присоединиться к работе с архивом архитектурно-строительных документов. Теперь в центр внимания я хочу поставить научные комплексы: их проектирование шло в институтах Министерства среднего машиностроения, причем в подразделениях, с которыми не приходится сталкиваться в случае гражданской части «атомных» городов.

Кроме архивной работы в программе экскурсии, много лекций, обедов и ужинов. Проживание в Дубне тоже предусмотрено. Подробности о школе, ее программа, а также форма для подачи заявок на участие — по ссылке. Успевайте до 30 июня.

Конференция «Наукограду и миру: глокальность большой науки»

Завтра в Петербурге начинается трехдневная конференция, посвященная истории советской и постсоветской науки. Я выступлю в самом ее начале с докладом о болгарских архитектурных проектах 1960-х годов в Дубне. Это уникальный сюжет, в который удалось погрузиться в прошлом году благодаря работе с архивом ОИЯИ.

Рекомендую изучить программу: кроме меня в ней много уважаемых коллег с любопытными темами.

Если вы в Петербурге и хотите послушать доклады очно, регистрируйтесь на сайте ВШЭ. А если прийти не получится, но интерес силен — пишите, у меня есть ссылка на трансляцию. Имейте в виду, что записывать конференцию организаторы не планируют.

Пару недель назад я вернулся к активному исследованию истории архитектуры Черноголовки: разбираю проекты в архиве местной администрации, общаюсь с архитекторами и инженерами, работавшими над ними в советское время. Это, с одной стороны, продолжение моего диссертационного исследования о подмосковных академгородках, а с другой — подготовка к выставке о модернизме и Черноголовке, открытие которой запланировано здесь на осень.

И вот среди десятков метровых планшетов с проектами и фотографиями Черноголовки обнаружилось одно-единственное исключение: огромное фото ансамбля центра в Одинцово, спроектированного Яковом Гузманом. Причем публикаций снимка я нигде не встречал, хотя в процессе подготовки статьи об архитекторе перерыл множество источников.

Находка была приятной еще и потому, что этот ансамбль центра города — один из наиболее полно осуществленных и хорошо сохранившихся до наших дней — мы с Вадимом Даниловым собирались включить в наш справочник-путеводитель по подмосковному модернизму. Однако, поехав в Одинцово на прошлой неделе, я обнаружил, что здание ДК начали крушить экскаваторами.

Структуру путеводителя теперь придется пересмотреть, и от включения в него ансамбля отказаться. Но одинцовский горком Гузмана мы все равно рассмотрим: это одно из самых ранних модернистских административных зданий в Подмосковье. И теперь у нас есть прекрасное фото, демонстрирующее его вместе с Домом культуры и памятником Ленину.

Вышел номер газеты «Перерыв» с моей статьей о Якове Гузмане

Архитектор Яков Гузман — отнюдь не звезда даже по меркам газеты «Моспроектовец», которая в 1960–1980-е годы подробно освещала работу институтов ГлавАПУ. Но для Дома творчества писателей в Переделкино это важная фигура: в середине 1960-х годов он спроектировал здание клуба-столовой на его территории.

По просьбе Дома творчества я написал — собственно — о творчестве архитектора. Жанр биографии мне не слишком близок, но я попробовал, не погружаясь в совсем глубокие дебри, сопоставить повороты профессионального пути Гузмана с организационными изменениями, которые во многом определяли его работу.

Так что если на выходных соберетесь в Переделкино, заходите за газетой в фойе или библиотеку на втором этаже здания клуба-столовой.

P.S. PDF-версию газеты прикладываю в комментариях.

Ксения Кокорина поделилась брошюрой Волгоградпроекта 1985 года, в которой обнаружилось подтверждение моего тезиса о принадлежности бамовских поселков к жанру сельского проектирования. Поселок Джамку, спроектированный и построенный Волгоградской областью, помещен составителями издания именно в раздел «проектов для села».

Но еще интереснее, что на соседней странице нашлось неожиданное продолжение истории трансфера 204 серии. Первоначально ее разработали в СибЗНИИЭПе для строительства в экспериментально-показательных поселках совхозов и колхозов Западной Сибири. Однако 4-5-этажный дом этой серии каким-то образом проник и в проект поселка Ерзовка Волгоградской области.

Можно предположить, что, попав сперва на БАМ, дома 204 серии стали заметны архитекторам шефских проектных организаций со всего СССР, работавшим над поселками магистрали. В распоряжении этих организаций оказывались паспорта, а затем и сами типовые проекты, рекомендованные к применению в зоне БАМа. Поэтому такие дома могли — в силу своей выразительности или иных привлекательных качеств — проникать в местную практику, даже несмотря на предназначенность для иных климатических условий.

В Ерзовке дом 204 серии все же не построили. Зато в Волгограде есть по меньшей мере пара таких домов, как встречаются они в поселках бывших Башкирской и Карельской АССР. Так что здесь можно выдвинуть гипотезу о роли БАМа как канала взаимного обогащения региональных архитектурных практик: регионы приносили на магистраль собственные решения, а затем могли забирать оттуда чужие.

#коллекция: архив Н.С. Литвинова: Рождествено

Хотя я поклонник цифровых архивов, у меня хранится довольно много связанных с советской архитектурой материалов: графика, чертежи, фотографии… Формируется эта коллекция не очень системно и с моими исследованиями напрямую пересекается редко. Но недавно как раз случилось такое совпадение.

Пару недель назад я закончил большую статью о сельской архитектуре РСФСР 1960–1980-х годов. Пришлось охватить и обобщить очень много разрозненных источников, сделать немало неожиданных наблюдений, далеко выходящих за рамки ее основного исследовательского сюжета, — в том числе обнаружить связь между советскими селами и БАМом, о которой я рассказывал в прошлом посте.

Помимо экспериментально-показательных поселков Новосибирской области, для которых изначально разрабатывались дома позднее попавшей на БАМ 204 серии, я решил проследить судьбу остальных 132 усадеб совхозов и колхозов в РСФСР, получивших в конце 1960-х годов такой же статус. И настоящим сюрпризом для меня стало село Рождествено колхоза имени Ленина во Владимирской области. До сих пор из подобных поселков в этом регионе мне было известно только Павловское, стоящее на дороге к Суздалю: ему была посвящена целая статья в «Архитектуре СССР», № 9 за 1971 год. А Рождествено, между тем, оказалось не менее интересным: его тоже проектировали в ЦНИИЭПграждансельстрое, и, несмотря на худшее качество строительства, разнообразие примененных здесь типов домов оказалось шире.

Главная же радость в том, что эта находка позволила мне атрибутировать фотографии из архива владимирского архитектора Николая Литвинова, который я недавно приобрел за бесценок на аукционе. Помимо этого села, мне ранее удалось опознать Патруши и Балтым в Свердловской области — все эти фотографии я загрузил на Паству. Неопознанным теперь осталось только одно сельское фото архитектора, которое выложу в комментарии.