СКЭС Верховного суда разбиралась должен ли лизингополучатель после угона предмета лизинга осуществить все выплаты по договору в полном объеме, если такое условие закреплено в договоре

Определение от 01.09.2022 г. № 305-ЭС22-2207 по делу А40-247116/2020
http://vsrf.ru/stor_pdf_ec.php?id=2156234

Лизингодатель передал Лизингополучателю сроком на 42 месяца автомобиль BMW X6, предоставленное финансирование составило 3,06 млн. рублей. Стоимость автомобиля составляла 4,5 млн. руб., из которых 1,44 млн. руб. было уплачено сразу, а предоставленное финансирование составило 3,06 млн. рублей.

Автомобиль угнали. Страховая выплатила Лизингодателю страховое возмещение в размере 3,708 млн. рублей. К моменту прекращения договора лизинга Лизингополучатель выплатил 1,208 млн. руб., не считая авансового платежа.

Лизингополучатель посчитал, что сумма лизинговых платежей, уплаченных в период действия договора, вместе с суммой выплаченного страхового возмещения превысили величину требований Лизингодателя и сальдо встречных предоставлений по договору сложилось в пользу Лизингополучателя. Затем Лизингополучатель уступил Цессионарию право на получение суммы с Лизингодателя. Сальдо встречных обязательств, по мнению

Цессионария, составило 1,01 млн. рублей. Лизингодатель выплатил только 198 тыс. руб., в связи с чем, по мнению Цессионария, оставшаяся непогашенной задолженность лизингодателя составила 810 тыс. рублей.

Цессионарий обратился с иском у Лизингодателю с иском о взыскании 800 тыс. руб. неосновательного обогащения и проценты.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении искового заявления. Апелляционный суд и суд округа согласились с первой инстанцией. Суды указали, что, перечислив упомянутую сумму, Лизингодатель полностью и надлежащим образом исполнил свои обязательства по договору, поскольку установленный договором порядок взаиморасчетов между сторонами в случае утраты/гибели предмета лизинга согласуется с положениями ст. 22 и ст. 26 Закона о лизинге и не противоречит императивным нормам.

В момент утраты предмет лизинга находился в сфере имущественной ответственности Лизингополучателя, в связи с чем распределение убытков при прекращении договора, в результате которого лизинговая компания получает от Лизингополучателя те имущественные предоставления, как если бы договор лизинга был исполнен надлежащим образом, не может рассматриваться как нарушающее грубым образом баланс интересов сторон и ущемляющее интересы слабой стороны.

Суды отклонили доводы Цессионария о недействительности пункта договора, мотивированные тем, что установленный в нем порядок расчета сальдо встречных обязательств носит явно обременительный для лизингополучателя характер и существенно нарушает баланс интересов сторон, поскольку налагает на лизингополучателя обязанность осуществить все выплаты по договору в полном объеме, не учитывая фактического срока действия договора, что противоречит закону

СКЭС Верховного Суда отправил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию и отменила судебные акты в силу следующего:
✅ случае досрочного расторжения договора лизингодатель не вправе претендовать на получение всей суммы лизинговых платежей по договору, включающей в себя плату за финансирование, причитавшуюся за весь предполагавшийся срок действия договора лизинга. Иное означало бы, что лизингополучатель продолжает оплачивать пользование финансированием, которое им уже возвращено, а лизинговая компания получает возможность извлечь двойную выгоду от предоставления в пользование разным лицам одной и той же денежной суммы;
аналогичный подход применим и в тех случаях, когда действие договора лизинга прекращается в связи с утратой застрахованного предмета лизинга;
✅ утрата предмета лизинга по смыслу ст. 416 ГК и ст. 22 Закона о лизинге не влечет автоматического прекращения обязательств с учетом возложения на лизингополучателя риска случайной гибели предмета лизинга. Вместе с тем она может повлечь переход обязательства в ликвидационную стадию, если принять во внимание фактическую невозможность удовлетворения имущественного интереса сторон договора;
✅