Понять художника — влезть в его сапоги.

Было время, я бунтовала против искусствоведения. Я была неофитски уверена, что участвовать в искусстве надо деятельно! И из деятельности понимать, что там с тобой происходит.

Наверное, поэтому я работаю в Центре дидактики с деятельным подходом в обучении.

Я — безнадёжный график. С 7 лет царапаю пером, пишу акварелью и тушью. В отличие от членов семьи Бенуа, с карандашом я не родилась, да и масло — не моё. У дяди Шуры масляных работ тоже всего ничего.

Сейчас осмысляю значение масштаба и материала-техники. Совершенно иначе переживается остроконечное перо и малярная кисть, а под ними — папиросная бумага и… кирпичная стена! А декорации для театра?! Вы видели, как их пишут… швабрами?

***

Недавно Тим, мой переделкинский соратник по перу и почвовед, спросил, как там книга. (У него уже вторая глава прошла редактуру!) Если бы книга была совой Дуолинго, я бы уже сидела на антидепрессантах.

Так и стараюсь не терять связь с корнями и с историей, которая сегодня нужна нам гораздо больше, чем мы — ей.
А книга? Она пока медленная. Но живая

В тексте на фото: Ars longa, amor stat. Мастер класс по импровизации в росчерках остроконечным пером 6 августа.