Аристотель. Об идеях 12. Эквивокция и парадигмы
На двенадцатом семинаре по чтению «Об идеях» мы наконец-то дошли до т.н. «наиболее точных» аргументов платоников и в частности до самого запутанного из всех представленных в этом трактате доводов — аргумента то ли «из (ἐκ) соотносительных», то ли «вводящего в том числе (καί) идеи соотносительных».
Кажется, что общая стратегия этого довода такова. Для начала платоник вводит допущение, которое он намерен в конечном счете отбросить: идей не существует (в тексте, который до нас донес Александр это шаг не отражен, но ряд косвенных свидетельств указывает на него). Затем он переходит к построению аргумента, который позволит ему прийти к противоречию, чтобы отбросить этот тезис. Этот аргумент выглядит примерно так:
1) Какой-либо термин предицируется неомонимически в трех случаях:
а) когда все вещи, которым он предицируется, обозначаются этим термином в собственном смысле (так «человек» предицируется Сократу и Платону);
б) когда все вещи, которым он предицируется, являются подобиями вещей, которым он предицируется в собственном смысле (так «человек» предицируется изображению Сократа и изображению Платона);
в) когда одни вещи, которым он предицируется, обозначаются этим термином в собственном смысле, а другие — являются подобиями этих первых вещей (так «человек» предицируется Сократу и изображениям Сократа).
2) Для таких терминов как «равное» возможна неомонимическая предикация применительно к вещам здешнего мира.
3) Но, если мы ограничиваемся вещами здешнего мира (т.е. исходим из того, что идей нет), то равное не может сказываться неомонимически ни одним из способов (а)–(в) (Случай (а) не походит, т.к. ко всем вещам здешнего мира не применимо одно и то же определение равного и в силу гераклитовского flux’а вообще не применимо определение равного; случаи (б)–(в) не подходят, поскольку ни один из предметов этого мира не является скорее образцом, чем подобием равенства).
4) Между (2) и (3) — противоречие.
Противоречие означает, что мы должны отбросить какую-то из наших посылок. Если мы не готовы отбрасывать посылки о том, что «равное» может предицироваться неомонимически и что единственные способы неомонимической предикации — это те три, что были перечислены в (1), нам остается лишь отбросить изначальное предположение — что идей, понимаемых как вечные нечувственные совершенные образцы некоторых свойств, не существует. Это позволит нам решить нашу проблему: если идеи есть, то "равное" предицируется о равенствах чувственного мира в смысле (б) (либо, о вещах чувственного мира и идее равного в смысле (в)).

Даже не касаясь вопроса о том, правильная ли это реконструкция аргумента (тут может быть масса сомнений), следует заметить, что он ставит перед нами массу проблем. Почему случаи (б) и тем более (в) — это случаи неомонимической предикации? Как гераклитовский flux позволяет прийти к выводу о том, что вещи здешнего мира не являются в подлинном смысле равными? И, наконец, что в сложном греческом тексте должно служить обоснованием или опровержением для чего? И все это — лишь первая порция трудностей, связанных с аргументом соотнесенных.