Записки об Античности 🏛️

Гонки колесниц. Фрагмент росписи панафинейской амфоры. Около 520 года до н. э.

В широком смысле слова агоном в Древней Греции называлось любое состязание, спор. Чаще всего проводились спортивные состязания (атлетические соревнования, конные скачки или гонки колесниц), а также музыкальные и поэтические состязания на городских праздниках.

Кроме того, слово «агон» использовалось в более узком значении: в древнегреческой драме, особенно в древней аттической комедии, так называлась часть пьесы, во время которой на сцене происходил спор между персонажами. Агон мог разворачиваться либо между актером и хором, либо между двумя актерами и двумя полухориями, каждое из которых поддерживало точку зрения антагониста или протагониста. Таким агоном является, например, спор поэтов Эсхила и Еврипида в загробном мире в комедии Аристофана «Лягушки».

В классических Афинах агон был важной составной частью не только театрального состязания, но и дебатов об устройстве мироздания, происходивших в философ­ских школах. Структура многих философских диалогов Платона, где сталкиваются противоположные взгляды участников симпозиума (в основном это Сократ и его противники), напоминает структуру театрального агона.

Древнегреческую культуру часто называют «агональной», так как считается, что «дух соревнования» в Древней Греции пронизывал все сферы человеческой деятель­ности: агональность присутствовала в политике, на поле боя, в суде, формировала повседневную жизнь. Первым этот термин в XIX веке ввел ученый Якоб Буркхардт, который считал, что у греков было принято проводить состязания во всем, что заключало в себе возможность борьбы. Агональность действительно пронизывала все сферы жизни древнего грека, но важно понимать, что не всякого: изначально агон был важной частью жизни греческой аристократии, а простолюдины в сорев­нованиях участвовать не могли. Поэтому Фридрих Ницше называл агон высшим достижением аристократического духа.

Как обучали детей в древней Греции?

Примерно до семи лет ребенка ничему специально не учили. Он нахо­дился на попе­чении женщин — матери, кормилицы или няньки, от которых никаких специальных образовательных усилий, ранних развивашек не тре­бовалось. От них требовалось, чтобы они грамотно говорили, чтобы ребенок не нахва­тался просторечных слов, от них требовалось благопристойное поведение. Конечно, философы время от времени предлагали начинать образование рань­ше, но общая практика вот такая.

Примерно с семи лет начиналось образование. До классической эпохи началь­ное образование заключалось в том, что мальчик посещал уроки кифариста, который учил его музыке, и уроки педотриба. Педотриб — это тот, кто учил его гимнастике, можно сказать — учитель физкультуры. Уже в классический период это образование дополняется уроками грамматиста, то есть учителя, который обучает грамоте.

Задачей воспитания является, по определению Аристотеля, деятельность, согласная с добродетелью. Поэтому все предметы так или иначе направлены на развитие добродетелей: мужества, воздержанности, мудрости и справедли­вости. Хотя Античность признавала необходимость хорошего происхождения, «природы» для того, чтобы человек мог достичь нравственного идеала, это условие считалось необходимым, но недостаточным. Поэтому образованию вообще уделялось большое внимание. Сегодня это довольно сложно себе представить, но в конечном итоге даже исследования природы, философия оказывались областью воспитания человека, развития его человечности как таковой.

Прикладное значение гимнастики и грамоты, необходимых для исполнения гражданских и военных обязанностей, вполне очевидно. Но интересно, что сами древние объясняли такой набор предметов необходимостью заботы о душе ребенка, а не прикладными целями.

В диалоге «Протагор» софист говорит о том, что родители велят учите­лям больше заботиться о благонравии, чем о грамотности или игре на кифаре. И даже спорт, прикладное значение которого связано с развитием выносли­вости, ловкости и силы, должен способствовать «правильному мышлению» и «мужеству». Эту мысль Платон повторяет и в диалоге «Государство», на этот раз устами Сократа, где Сократ говорит о том, что недостаток физической нагрузки, перекос в сторону мусической составляющей ведет к изнежен­ности, к вялости человека. То есть нравственная подготовка, развитие добро­детели даже в спорте играет определяющее значение.

Это тем более касается грамоты: когда дети усвоили буквы и могут понимать написанное, они учатся читать и заучивают творения хороших поэтов, обращая внимание в первую очередь на слова и поступки, достойные подражания.

Выбор учителей, срок пребывания в школе определялись, как правило, роди­телями. На этом этапе ребенок сначала учился читать и писать и сразу после этого знакомился с поэтами, которых, как правило, заучивали наизусть, декла­мировали и изучали всеми возможными способами — изучали различные непо­нятные слова, мифологию, связанную с поэтами, и так далее.

На изображении: Уроки литературы и математики. Краснофигурная роспись. Афины, около 480 года до н. э.

Учитель музыки и ученик. Краснофигурная роспись. Афины, около 480 года до н. э.

Когда мы сегодня говорим об образовании, как правило, мы имеем в виду некую подготовку к жизни, передачу профессиональных знаний и навыков. То есть, например, когда абитуриент приходит на день открытых дверей, он первым делом спрашивает: «Кем я буду работать, когда закончу ваш факультет?»

С точки зрения всей античности, с точки зрения греков и римлян, такая поста­новка вопроса свободному человеку не подобает. Она подобает рабу или ре­месленнику. А ремесло — это необязательно необходимость что-то делать рука­ми, ремесло может быть интеллектуальным, однако оно отличается имен­но своей ограниченной практической применимостью. И в силу этого подходит не для всех.

Разумеется, и в Античности были ремесленники, которые тоже чему-то учи­лись, и об этом мы тоже можем говорить как об образовании. Как правило, это была передача знаний от отца к сыну или в рамках школ — например, суще­ство­вали школы живописи или школы медицины. Но в первую очередь, когда мы говорим об образовании в Античности, имеется в виду не это.

Имеется в виду то, что греки называли пайдейя (paideia). Это воспитание сво­бодного человека, которому предстоит на общественном поприще демонстри­ровать свою доблесть, arete, иногда это переводят как «добродетель». Речь идет о том, чтобы воспитать хорошего человека и гражданина; джентльмена, мы мог­ли бы сказать, который, в зависимости от того, какой век на дворе, уже будет сам решать, чем ему дальше заняться. Как правило, это или политиче­ская деятель­ность, или государственное управление, или военная служба; впо­следствии, уже в Поздней Империи, это может быть церковная служба — но, что бы это ни было, человек, получивший хорошее образование, не заточен под решение определенного круга технических задач. Он должен в первую очередь состо­яться как человек, как разумное существо, стать мудрым, доблестным, спра­­ведливым и эти качества научиться проявлять в своих делах и речах, в чем ему помогала риторика. В этом случае он может считаться в полной мере образованным.

Разумеется, античное образование нацелено прежде всего на воспитание здо­ровой элиты, это образование элитарное. Лишь со временем этот идеал раз­вития личности через философские школы, а впоследствии через церковь проецируется на всех людей, включая рабов и женщин.

Греческая демократия

Важный момент, который отличает демократию от других форм правления, скажем от Рима: в Риме в народных собраниях будет только голосование, а при демократии обязательно обсуждение. Важный принцип демократии — это исегория, принцип свободы слова. Свобода слова — это право каждого гражданина участвовать в обсуждении любого вопроса в официальных органах власти.

Кстати, с этим связан еще один очень важный момент, отличающий демо­кратию от, например, олигархии. При демократии существует право законо­дательной инициативы каждого гражданина. В Риме только высшие маги­страты имели право вносить законодательные акты. Поэтому народным собранием обсуждались все законы, постановления, вопросы войны и мира, вопросы экономического снабжения, религиозные вопросы — практически любые вопросы. И любой гражданин имел право участвовать в обсуждении этого закона. Затем происходило голосование, и то решение, за которое голосовало большинство, считалось принятым.

Второй орган законодательной власти — это совет. Зачем он был нужен и кто в него входил?

Для чего нужен совет: вот в Афинах был Совет пятисот. Он был создан еще в конце VI века до н. э., во время реформ Клисфена. Ну, сначала Солон создал Совет четырехсот, потом Клисфен реорганизовал его в Совет пятисот. В афин­ский совет попадали путем жеребьевки. Из числа лиц, которые изъявили жела­ние стать булевтами, то есть членами совета, проводилась жеребьевка, и из каждой политической единицы — в Афинах это называлось фила — выби­рали по 50 человек. Причем, поскольку не было никаких цензо­вых ограниче­ний, возрастных ограничений — человек должен только быть старше 30 лет, — то Совет по своему составу ничем не отличался от народного собрания. Это была выборка. Поэтому никогда никаких противоречий между советом и народным собранием не существовало.

Любой вопрос, который должен был обсуждаться в народном собрании, сна­чала поступал в совет. В этом органе власти, который был гораздо меньше по числу участников, было легче обсуждать любые вопросы. Сначала совет обсуждал какой-то вопрос и принимал решение, которое записывалось, — это называлось пробулевма, а затем народное собрание не просто рассуждало о том, как хорошо построить мост, а на мосту завести лавки, а обсуждало текст, который предложил совет. Поэтому, хотя каждый мог выступить по поводу этого текста, обсуждение носило конструктивный характер. Народное собрание имело право отвергнуть решение совета, но чаще всего принимало, в некото­рых случаях добавляя те пункты, которые считало нужным. Поэтому каждый законодательный акт начинался словами «Совет и народ постановили…». А в Риме — словами Senatus Populusque Romanus, то есть «Сенат и народ рим­ский постановили…».

при демократии каждый человек обладает правом законо­дательной инициативы. Поэтому каждый закон имел своего автора. И поэтому каждый закон начинался словами о том, что при правлении такого архонта, который считался номинальным магистратом, возглавлявшим Афинское госу­дарство в тот или иной год, в дежурство такой-то филы, при секретаре таком-то, такой-то человек внес предложение. Так вот, если закон, даже при­нятый советом и народным собранием, имел негативные последствия, отвечал за эти негативные последствия инициатор закона. Власть есть ответственность.

В Римской республике три ветви власти тоже были разделены, и внешне зако­нодательная власть напоминала афинскую. Там тоже было два законода­тель­ных органа: народное собрание, куда входили все граждане, и совет, в который входили не все, — здесь он назы­вал­ся сенат. Но, в отличие от Афин, здесь боль­ше полномочий было не у народного собрания, а у совета.

Народные собрания в Риме назывались комиции, и, что интересно, одновре­менно в эпоху Республики сосуществовали три вида народных собраний, три вида комиций. Теоретически римский гражданин мог входить в три различ­ные комиции.

Самый древний вид комиций — это куриатные комиции, которые ведут свое происхождение еще с царской эпохи, но в республиканское время они в основ­ном играли важные функции в религиозной жизни, в жизни патрицианских родов.

В греческом мире было несколько различных форм политического устройства. Все они были проанализированы Аристотелем в «Политике». В принципе, их можно свести к двум основным формам — это демократия и олигархия. Причем нужно отметить, что в современном бытовом языке эти термины получили совершенно не свойственные им изначально обозначения. Обычно демократия — хотя это проскальзывает и у античных авторов — определяется как «власть большинства». Но демос только в эпоху архаики противостоял дру­гой части населения каждого греческого полиса, которая называлась аристо­кратией, а в конце архаического периода аристократия вошла в понятие «де­мос». Так что демос — это обозначение гражданского коллектива какого-либо полиса, а демократия — власть гражданского коллектива, но где решения при­нимаются путем голосования — то есть большинством.

Слово «олигархия» у нас тоже стало пониматься иначе. У нас почему-то оли­гархами стали называть богатых людей. Но самые богатые люди жили в демо­кратических Афинах, и они дрались и часто умирали за эту самую демократию. Дело не в этом. Само слово «олигархия» имеет отношение только к форме власти: oligoi — «немногие», arkhe — «власть». Поэтому олигархами может быть только небольшая группа людей, которая связана непосредственно с властью.

Рассказывать о демократии и олигархии удобнее всего на примерах двух госу­дарств: это демократические Афины и Римская республика. Начнем с Афин.

Надо сразу отметить, что путь Афинского государства к демократии занял очень длительный промежуток времени. Обычно начало создания демократи­ческого устройства отсчитывают с реформ Солона — это 594 год до н. э. А как о сложившейся системе о демократии можно говорить в середине V века до н. э. То есть на складывание ушло 150 лет. Причем система, конечно же, никогда не была застывшей; застывшая политическая система — это смерть для государства. Конечно же, афинская система изменялась — усложнялась, совершенствовалась. Но главное, что она просуществовала очень недолго; до 322 года до н. э. И в Греции все демо­кра­тические режимы погибли в конце IV века. То есть демократический эксперимент оказался очень неудачным.

Что характеризует демократию как политическую систему? Во-первых, в лю­бом нормальном государстве есть три ветви власти. Без этого невозможно. В восточной деспотии один человек объединяет все три ветви в один кулак, а демократия разделяет эти ветви государственного управления.

Главной ветвью власти является власть законодательная. Только законодатель­ная власть устанавливает правила жизни в обществе.

Во всех греческих полисах и в Риме всегда есть два органа законодатель­ной власти: народное собрание, в котором участвуют все граждане мужского пола старше 20 лет, и совет. И законными являются только те решения, которые принимаются этими двумя органами — народным собранием и советом. То, что пытались иногда принимать либо совет, либо народное собрание, счи­тается нелегитимным.

Политическая форма власти определяется соотношением полномочий совета и народного собрания. Где больше полномочий у народного собрания — там демократия. Где больше полномочий у совета и существует особая система выбора в него людей из определенного круга — там обычно олигархия.

В Афинах — как и вообще во всем Древнем мире — в народном собрании при­нимали участие, естественно, только мужчины.

Мужчины, после того как они два года, с 18 до 20 лет, отслужили в армии, име­ли право участвовать в народном собрании. Народные собрания — это орган, который действует регулярно. Заранее объявлялась повестка дня и место, где должно было проходить собрание. Чаще всего оно проходило недалеко от Акрополя, на холме Пникс, где до сих пор можно увидеть остатки сидений той трибуны, которая была внизу.

В народном собрании мог принять участие каждый афинский гражданин, хотя это не было его обязанностью. Но обязанностью в гражданском обществе является выполнение тех законов, которые приняты законодательными органами власти. Либо ты сам принимаешь участие в решении своей судьбы, судьбы своего государства, либо ты выполняешь то, что приняли для тебя другие.

Римская модель гражданства

Если греческая модель — это существование единого греческого этноса в политическом многообразии, то римская модель вообще не предполагает понятие этноса, народа. Римское государство развивается не на базе одного этноса — Рим с самого начала созда­вали представители разных этносов. Уже в раннюю эпоху, в эпоху царского Рима, Рим населяли — и составляли в нем гражданский коллектив — предста­вители трех народов: латинов, сабинов и этрусков. И в дальнейшем Рим будет расширяться — и расширяться будет не только его территория, но прежде всего состав его гражданского коллектива.

Во-первых, Рим постепенно будет осваивать окружающие территории и при­соединять земли разных народов — особенно в эпоху Римской республики, после 510 года до н. э. Когда в IV веке до н. э. будет создана римско-италийская конфеде­рация, римляне создадут идеальную модель подчинения своих союз­ников, входивших в состав этой конфедерации. Эти союзники, находясь на раз­ных ступеньках подчинения Риму, в принципе, имели возможность в итоге полу­­чить римское гражданство. Римляне уже в эпоху Республики давали пра­ва римских граждан представителям разных народов, населявших Италию, иногда индивидуально, а иногда — целым общинам.

Это первая форма расширения гражданского коллектива. Вторая форма рас­ширения заключалась в том, что в Риме, как и в греческих полисах, с самого начала, помимо собственно граждан — а эти граждане назывались патриция­ми, — постепенно увеличивалось количество негражданского населения, кото­рое называлось плебеи. Как считается, это были переселенцы из других мест, хотя есть разные теории по происхождению этой категории. Уже к концу цар­ского периода плебеи стали численно превосходить граждан. И если в грече­ских полисах они не могли дать метекам гражданские права, то римляне за счет увеличения земельных участков, которые они завоевывали в результате войн, постепенно включали плебеев в состав своего гражданского коллектива.
Борьба патрициев и плебеев продолжалась более 250 лет: с середины VI века до н. э. до 287 года до н. э., когда диктатор Гортензий окон­чательно уравнял плебеев с патрициями в гражданских правах.
Плебеев постепенно включили в военную организацию, им постепенно стали выдавать участки, и постепенно они стали включаться в структуру государ­ственного управления. Сначала из них стали выбираться так назы­ваемые плебейские трибуны, потом они вошли в сенат, потом они в принципе были допущены до участия во всех органах власти.

В 88 году до н. э., после восстания италийских союзников, римляне даровали права всему населению Италии. И если до этого римское население насчи­ты­вало приблизительно 400 тысяч человек, то после этого оно постепенно стало составлять более 4 миллионов человек. Во времена Империи иногда частным людям, иногда отдельным общинам, а иногда целым провинциям давали права римского гражданства. В 212 году император Каракалла даровал всему свобод­ному населению Римской империи, от Британии и до Сирии, права римских граждан. Правда, во времена Империи это было уже не столько право, сколько обязанность, прежде всего налоговая обязанность, но это не важно, поскольку многие люди с гордостью носили звание римского гражданина.

🌟 «Царь Эдип»: виноват ли тот, кто не знал?

Друзья, приглашаю вас на встречу книжного клуба, посвящённую трагедии Софокла «Царь Эдип»!

Аристотель считал её лучшей из греческих трагедий. Фрейд — образцом психоанализа, где пациент и аналитик совпадают в одном лице. Афинская публика V века, однако, её не оценила: Софокл проиграл состязание. Почему же именно эта пьеса на два с половиной тысячелетия стала полем спора о судьбе и свободе выбора, вине и отвественности, знании и природе власти? Эдип, стремясь разгадать загадку своего происхождения и спасти город от невзгод, сам становится тем, кого он пытается найти...

🌟ЧТО МЫ ОБСУДИМ:

🌟Как Софокл строит трагический сюжет и создаёт напряжение?
🌟В чём парадокс «знание как наказание»?
🌟Как тема рока и предопределения пересекается с идеей личной ответственности?
🌟Почему Эдип остаётся одним из самых мощных трагических героев в истории?
🌟Какие современные интерпретации и прочтения этой пьесы существуют?

🌟 Мы будем анализировать не только сюжет, но также искать философские и психологические смыслы. Эта история вне времени, пространства и эпох, она глубоко личностна.

Может ли человек познать самого себя, что делать с истиной, которая разрушает, и есть ли мера человеческой ответственности перед лицом рока?

Софокл не даёт ответов — он заставляет их искать (чем мы с вами и займемся).

🌟КОМУ БУДЕТ ИНТЕРЕСНО?

🌟Читателям, знакомым с пьесой (желательно предварительное чтение).
🌟Тем, кто хочет впервые познакомиться с классикой древнегреческой драмы.
🌟Любителям философских вопросов о свободе, знании и роке.
🌟Все, кто хочет понять классическую древнюю литературу.
🌟Ценителям глубоких интеллектуальный бесед в приятной компании.
🌟Тем, кто хочет лучше понять себя.

🌟Приходите с вопросами, мыслями и готовностью к глубокому обсуждению!

📝 ДАТА, МЕСТО, БИЛЕТЫ:

✅ 20 июня, сб., 15.00 — офлайн-встреча в формате литературного пикника, парк "Дружба" (м. Речной вокзал), стоимость 1000 р. Билеты
При плохой погоде — перенос встречи или возврат стоимости билетов.

✅ 23 июня, вт.,19.00 - онлайн-обсуждение в ЯндексТелемост, стоимость 500 р. Билеты.

✏️ По всем вопросам @ptichque

Греческий полис
Ч.2

Античную форму собственности можно определить как частную соб­ственность, ограниченную рамками гражданского коллектива. Внутри грече­ского полиса были частнособственнические отношения: человек мог сдать свою землю в аренду, мог ее продать, он мог не заниматься сам земледелием на своем участке. Но только граждане могли иметь доступ к этой земле. Любой иноземец, представитель другого гражданского коллектива, другого государ­ства, даже обладая деньгами, никогда ни за какую сумму не мог приобрести земельный участок на чужой территории. Причем это касается не только кре­стьянских наделов, но и вообще недвижимости.

Скажем, в Афинах проживало достаточно большое количество неграждан — метеков. Они жили там из поколения в поколение, но дома, в которых они жили, юридически им не принадлежали. Как правило, их записывали на сосе­дей, которые имели гражданский статус. Земля, недвижимость — это высшая ценность в греческом полисном мире.

Эта самая экономическая независимость, которая, с точки зрения и грека, и римлянина, могла быть присуща только крестьянину, в античном обществе считалась необходимой предпосылкой политической свободы. Гражданское общество может состоять только из коллектива независимых самодостаточных собственников.

Второй момент, который характеризует гражданское общество, — то, что эти государства были очень маленькими и, соответственно, обладали не такими большими возможностями — особенно по сравнению с древне­восточными державами: с Египтом, с Персией, Ассирией, Нововавилонским царством и так далее. А одна из главных обязанностей любого государства — это защищать свою территорию, защищать свой гражданский коллектив. Поэтому и в гре­ческих полисах, и в Риме складывается очень важная харак­терная черта: все граждане-мужчины являются в течение своей жизни гарантами существования своего государства. То есть каждый гражданин является воином.

Вначале гражданский статус в греческих полисах определялся по отцу: матери могли быть разного происхождения, особенно в греческих колониях. Но позд­нее, в V веке до н. э., в Греции утверж­дается система, согласно которой гражданский статус получает только ребе­нок, ро­жденный в законном браке от гражданина и гражданки. Стать граж­данином можно было по рождению; получить гражданский статус было практически невозможно. Были случаи, когда органы государственной власти даровали гражданские права иноземцам, но это были редчайшие исключения. Поэтому гражданин, который не защитил свое государство, конечно, мог уехать в дру­гой греческий полис, но в другом греческом полисе он бы никогда не смог полу­чить статус гражданина. Он бы мог заниматься любыми делами, в том числе банковской деятельностью, ремеслом, торговлей, — но с точки зрения грека он был неполноценным человеком. Поэтому потеря граж­данского статуса для грека практически равнялась потере смысла жизни, и на войне он защищал свой гражданский статус, свою землю, свою семью, могилы своих предков.

И третья категория, которая характеризует гражданский статус, — это то, что в гражданском обществе каждый человек является участником политиче­ской жизни. Дело в том, что в обществе, которое состоит из собственников, то есть из экономически независимых людей, в обществе, где каждый граж­данин является воином, надавить на такого гражданина с помощью каких-то средств насилия невозможно. Да полисы и не обладали средствами принуж­дения. Это только богатые государства могут себе позволить такие органы, которые могут человека принуждать что-то сделать.

В Афинах были средства принуждения, была полиция. Было 600 рабов-скифов, которых купило государство, и они наводили порядок. Неграждане были поли­цейскими. Гражданин не имеет права толкнуть или схватить за руку: его при­влекут в суд за моральный ущерб. А раб имеет на это право, поскольку он не граж­да­нин, он не свободен. Он — орудие закона.

Каждый гражданин и в Греции, и в Риме имел право принимать участие в работе самого главного органа законодательной власти — народного собра­ния. В принципе, участие в политической жизни было правом, но не обязан­ностью.

Греческий полис
Ч.1

Цивилизации Древней Греции и Древнего Рима объединяются общим поня­тием — «античная цивилизация». Главным объединяющим началом является то, что структурообразующим элементом и греческой, и римской цивилизации была гражданская община. В Греции эта община называлась термином «по­лис», в Риме она определялась термином «цивитас».

Наиболее распространенным является определение, что полис — это город-государство. И в этом определении заключена одна очень важная характерная черта для античной цивилизации. То, что эта цивилизация городская, урба­нистическая, что сближает ее с современной западной цивилизацией.

Второй момент, который заключен в этом определении, — то, что греческие по крайней мере государства — а греческая модель развития гражданского общества несколько отличается от римской — были очень небольшими по своей территории. Греческие полисы, как правило, составлялись из двух основных частей: это городской центр и окружающая сельскохозяйственная территория, которая по-гречески называется хора.

как правило, греческие полисы были очень незначительны по своей терри­тории — и, значит, в них проживало очень небольшое количество насе­ления. Обычный типовой греческий полис занимал территорию приблизи­тельно в 100–200 квадратных километров, а многие полисы были и гораздо меньшего размера. Такие полисы-монстры, как Афины и Спарта, были, конечно, больше: Афинское государство занимало 2,5 тысячи квадратных километров, а Спарта в то время, когда она владела соседней Мессенией, — 8,4 тысячи квадратных километров.

Скажем, была такая знаменитая область в Центральной Греции — Фокида, очень небольшая, меньше, чем Аттика. Она прославилась тем, что там был Дельфийский оракул, и поэтому туда все время стекались паломники со всех концов света. Так вот, на этой территории — меньшей, чем террито­рия Афинского государства, — было 22 государства. В 2004 году вышло иссле­дование Копенгагенского центра по изучению полиса, по данным кото­рого после Великой греческой колонизации, когда греки распространились по всему Средиземноморью и Причерноморью, греческий мир насчитывал 1035 грече­ских полисов. Если сравнить это с тем, что сейчас в Организации Объединен­ных Наций всего около 200 государств, разница покажется очень значитель­ной.

главное для греческой модели — это существование огромного количе­ства небольших политических организмов. Население в греческих полисах тоже было достаточно ограниченным. Обычно количество граждан, то есть мужчин старше 20 лет, колебалось в пределах 5–10 тысяч человек. Такой монстр, как Афины, во второй половине V века до н. э. насчитывал прибли­зи­тельно 35–36 тысяч граждан. Обычно население даже самых крупных полисов, включая детей, женщин, неполноправные категории населения, которых в Гре­ции обычно называли метеками, а также рабов, не превышало двести тысяч человек.

Вторая очень важная черта для понимания, что есть полис — это статус его гражданина. Гражданин полиса назывался polit (кста­ти говоря, отсюда происходит термин «политика» — наука о государствен­ном управлении), и гражданский статус определяли три основные сущности.

Для античной цивилизации очень важно понятие «автаркия», то есть само­достаточность. С точки зрения и грека, и римлянина, экономически незави­симым человеком может быть только крестьянин, который производит все необходимое на своем собственном участке. Территории греческих полисов были очень незначительными, и расширяться они могли только за счет своих соседей. Но поскольку соседние полисы были приблизительно одинаковой силы, то достаточно рано оказалось, что путь внешней экспансии был невоз­можен. Это значило, что земельная собственность внутри полиса не могла расти.

Поэтому право на землю, то есть фактически на крестьянский труд, было только у граждан. Главная ценность в полисе — и в этом принципиальное отличие от современного общества — это земля.

Самым престижным видом труда для любого римлянина или гражданина любого греческого полиса было занятие сельским трудом. Крестьянами могли быть только граждане того или иного государства.

🏛️ Записки об Античности

Cкифский лучник, служивший в экклесии в Афинах. Краснофигурная живопись на блюде. Вульчи, около 520–500 годов до н. э.

Экклесия — высший государственный орган в Афинах, народное собрание.

🏛️ Записки об Античности

Уважаемые коллеги!

Творческая группа Elsewhere и Толкиновское общество Санкт-Петербурга продолжает книжную серию Tolkienistica Rossica Magna.
С предыдущими книгами серии можно ознакомиться здесь -
https://tolkien-spb.ru/category/biblioteka/

Приобрести новую книгу серии можно здесь:
https://vk.ru/market/product/antichny-mir-dzhrr-tolkina-2025-201222566-13579641

Сборник "Античный мир Толкина" открывает новую главу в развитии серии - источниковедение. На русском языке это первый сборник работ, посвящённых параллелям и возможным источникам вдохновения Легендариума в античной литературе.
Читатель получит возможность не только посмотреть с новой точки зрения на многие сюжеты и детали текстов Профессора, но и познакомиться с огромным миром античности, малоизвестными авторами и вариациями классических мифов.

СОДЕРЖАНИЕ СБОРНИКА:

1. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. Константин Пирожков. Биография Толкина в свете античного наследия

2. Хэмиш Уильямс. «Дом позади, мир впереди»: «Хоббит» Толкина как история о ксении или гомеровском гостеприимстве

3. Дэвид Гринмен. Мотивы «Энеиды» и «Одиссеи» о Бегстве и Возвращении в «Падении Гондолина» и «Возвращении Короля» Дж.Р.Р. Толкина

4. Дэвид Гринмен. «Сильмариллион» как аристотелевская трагедия-эпос

5. Гергей Надь. Спасение мифов: пересоздание мифологии у Платона и Толкина

6. Майкл Ливингстон. Троя и Кольца. Толкин и средневековая английская мифология

7. Мирьям Либран-Морено. Легенда об Орфее – взгляд с другой стороны: два классических мифа в истории Берена и Лутиэн

8. Димитра Фими. «Лесной дикарь»: трагедия на просторах Средиземья, описанная в «Детях Хурина»

9. Мирьям Либран-Морено. Параллельные жизни: сыновья Денетора и сыновья Теламона

10. Мирьям Либран-Морено. Мотивы греческой и латинской любовной поэзии в изображении Эовин

11. Мак Фенвик. Нагрудники из шелка: гомеровские женщины во «Властелине Колец»

12. Михаил Кизилов. Самое «античное» произведение Дж.Р.Р. Толкина: греко-римские мотивы в повести «Фермер Джайлс из Хэма» и ее продолжении

13. Кеннет Дж. Рекфорд. О деревьях у Вергилия и Толкина

Верцингеториг сдается и складывает оружие к ногам Юлия Цезаря. Картина Лионеля Ноэля Руайе. 1899 год

Астерикс и Обеликс, а также их сородичи, герои комикс-сериала Рене Госинни и Альбера Удерзо, по которому был снят фильм Клода Зиди «Астерикс и Обе­ликс против Цезаря», — персонажи полностью вымышленные. С историче­скими галлами их роднят только характерные окончания имен на -ix, -igis, а также длинные волосы и штаны — варварская одежда, глубоко презираемая римлянами.

Цезарь действительно воевал с галлами, и весьма успешно. В 59 году до нашей эры он занимал должность консула. По окончании консулата, то есть на сле­дующий год, по заведенной традиции Цезарь должен был отправиться намест­ником с проконсульскими полномочиями в одну из римских провинций. Зная об этом, Цезарь заранее провел через одного народного трибуна закон, по которому ему на пять лет отдавались в управление Цизальпинская Галлия с Иллириком (часть современной Албании и Хорватии), к которым Сенат добавил еще Нарбонскую Галлию (нынешний Прованс), завоеванную римля­нами в последней трети II века до нашей эры. Цезарь планировал завоевание огромной Трансальпинской Галлии, то есть Галлии «по ту сторону Альп», равной по террито­рии современным Франции, Бельгии, Нидерлан­дам и Швей­царии. Римляне также называли эту дикую страну Gallia Сomata, то есть «Косматая Галлия», из-за галльского обычая носить длинные волосы.

За несколько первых лет войны Цезарь покорил многочисленные галльские племена и одержал верх над несколькими германскими племенами, совер­шавшими набеги на Галлию. В 56 году до нашей эры полномочия Цезаря были продлены еще на пять лет.

Галлия напоминала тлеющий костер: в любой момент там могло вспыхнуть восстание местных племен: эбуронов, белгов, нервиев и других. Самым тяжким испытанием для римлян стало общегалльское великое восстание, начавшееся зимой 53 года до нашей эры. В 52 году его возглавил молодой вождь племени арвернов Верцингеторикс. Фактически Цезарю пришлось завоевывать Галлию второй раз. Окончательно и ценой немалых усилий римлянам удалось умиро­творить Галлию лишь к концу 51 года до нашей эры. По утверждению Плутар­ха, за годы, проведенные в Галлии, Цезарь «взял штурмом более восьмисот городов, покорил триста племен, сражался с тремя миллионами людей, из которых один миллион уничтожил во время битв и столько же захватил в плен». И хотя эти невероятные цифры вызывают некоторые сомнения, итоги галльских войн были весьма внушительны: Рим получил огромную провинцию и колоссальную добычу. Обогатился и сам Цезарь, но главное — приобрел прекрасно обученную, опытную и преданную армию.

Сородичи и потомки Астерикса и Обеликса довольно быстро романизиро­вались. Уже Цезарь включил нескольких галлов в состав римского Сената, и по этому поводу в Риме распевали частушки: Galli bracas deposuerunt, latum clavum sumpserunt, то есть «Галлы сняли штаны, тоги с каймой им даны». Тога претекста — с широкой пурпурной каймой — официальная одежда римских высших магистратов и сенаторов. Еще через несколько веков галлы забудут своих жрецов-друидов и родной язык и заговорят на испорченной латыни. Галлия станет одной из самых романизированных провинций Римской империи.

🏛️ Записки об Античности

Скелеты под арками. Геркуланум

Еще раньше Помпей погиб небольшой приморский город Геркуланум: в начале первой ночи извержения Везувия он был уничтожен газом и пеплом. Городок находился недалеко от уцелевшего Неаполя, и долгое время считалось, что почти все жители успели сбежать. Находки костей погибших людей были столь редки, что один из раскопанных домов, в котором сохрани­лись остан­ки, даже назвали Домом cкелета. В 1980 году, чтобы отвести от раскопок воду, решили проложить канал и раскопать линию берега к западу от города. Во время этих работ были обнаружены небольшие помеще­ния, которые назвали арками: эти открытые к морю одинаковые комнаты имели свод­чатое заверше­ние. Некоторые из них, возможно, служили лодочными сараями, хотя остатков лодок обнару­жить не удалось. Зато в комнатах и рядом на берегу было найдено более 300 скелетов горожан и даже морского офицера. Эти находки позволили узнать множество фактов о жителях Геркуланума, уточнить причины их гибели и скорректировать картину извержения Вулкана. Кроме того, на берегу нашли лодку с рыбацким снаряжением, деревянные потолки с цветной раскраской и многое другое. Исследования в арках периодически продолжаются, и ученые не устают умножать и уточнять полученные данные.

🏛️ Записки об Античности

Капитолийская триада (справа налево): Минерва, Юпитер и Юнона. Барельеф Арки Траяна. Беневенто, 114—117 годы

Капитолийская триада — это три божества, Юпитер, Юнона и Минер­ва, кото­рым было посвящено главное святилище Рима — Капитолий. Но это не значит, что они были главными богами для всего Древнеримского государства. Таким образом, правильнее говорить не о какой-то единой греческой или римской религии, а о множестве религий. В такой ситуации вообще не вставал вопрос о том, кто к какой вере принадлежит.

🏛️ Записки об Античности

Каменные ручные мельницы. Помпеи, I век нашей эры

Журналисты и их аудитория обычно интересуются находкой сокровищ, а нас­то­ящих ученых больше всего привлекают предметы, связанные с произ­вод­ством. Нет ничего интереснее, чем узнавать, как и что делали в древности. Довольно хорошо известно, как пекли хлеб — об этом писали древнеримские авторы, — но только Помпеи позволили представить этот процесс от начала до конца. Были найдены помеще­ния пекарен с печами, в одной из которых даже сохранились сгоревшие буханки. Внутри пекарен были располо­жены одно или несколько необычных устройств из серого прочного камня. Нижняя их часть пред­ставляла собой толстую колонну, завершав­шуюся сверху конусом, на который ставилась верхняя часть, напоминавшая песочные часы, с отвер­сти­ем на всю длину. Еще два квадратных отверстия находились по бокам. Оказалось, что это ручные мельницы. Зерно привозили в мешках прямо в пекарню, а там уже мололи муку, из которой замешивали тесто. Зерно засыпали в верхнюю часть мельницы, как в воронку, а в боковые отверстия вставляли каменные брусья, которые позволяли вращать ее вокруг своей оси. Для хорошей работы требовалось по работнику с каждой стороны. Уже в XX веке одну из ручных мельниц восстановили, добавив нужные части, после этого она стала исправно молоть зерно, как будто и не прошло 2000 лет. Так ученые узнали точную производительность античных мельниц, а также то, сколько муки помпейские пекари использовали для изготовления хлеба.

Надпись Тита Сведия Клемента. Помпеи, 69–79 годы нашей эры

Раскопки Помпей, погибших во время катастрофического извержения Везувия в 79 году нашей эры, начались еще в 1748 году. За десять лет до этого археологи приступили к раскопкам расположенного неподалеку Геркуланума. Кроме того, были открыты десятки засыпанных пеплом вилл — самые известные из них находятся в Оплонтисе и Стабиях. Раскопки велись с различной интенсивностью, ненадолго прерывались во время череды войн и политических потрясений, но продолжа­ли приносить новые и новые открытия, которые оказали серьезное влияние не только на изучение античных древностей, но и на всю европейскую культуру. За это время были обнаружены сотни построек, открыты тысячи квадратных метров росписей и надписей на стенах домов, сделаны сотни тысяч находок. Некоторые из них дали ученым бесценные новые данные, другие позволили по-новому посмотреть на известные факты, третьи привели к многолетним кропотли­вым исследова­ниям. Это интереснейшая история озарений, ошибок и вос­становления истины, характерная для любой настоящей науки.

Трудно сейчас поверить, но исследователи не сразу сообразили, что они копают Помпеи. Поля, дома и виноградники настолько изменили местность в районе холма Чивита, что очертания древнего города совершенно не уга­ды­вались. Раскопки здесь начались потому, что местные жители часто находили древние вещи. Начальник экспедиции, испанский военный инженер Рокко Хоакин де Алькубьерре, не слишком разбирался в древней истории окрест­ностей Везувия и был уверен, что начал раскопки Стабий — богатых вилл римской аристокра­тии. Не помогли и найденные надписи с названием города: их интерпретировали как связанные с виллой знаменитого союзника, а потом врага Юлия Цезаря — Гнея Помпея.

Через 15 лет после начала раскопок, в 1763 году, возле Геркуланумских ворот была найдена каменная плита с вырезанной на ней красной надписью. Она гласила:

«В силу полномочий, предоставленных ему императором Веспасианом Цезарем Августом, Тит Сведий Клемент, трибун, исследовав обстоя­тельства и приняв меры, вернул жителям Помпеи общественные места, незаконно присвоенные частными лицами».

Клемент был известным политическим деятелем императорской эпохи: его имя упоминает историк Тацит, также оно встречается в других надписях. Упо­ми­нание жителей Помпей однозначно позволило опреде­лить откры­тые разва­лины как принадлежащие именно этому погибшему городу. Ученые отка­зались от мыс­ли, что под холмом лежат разва­лины Стабий, а древний город вернул себе наз­вание, потерянное на тысячелетия. Позже еще три такие надписи были найдены перед другими воротами города, но особое значение для науки имело открытие именно первой из них.

Сократа несправедливо казнили, он мог сбежать, но предпочел выпить яд

Гражданин Древних Афин Мелет предъявил обвинение Сократу за поэтов, другой, по имени Анит, — за ремесленников, а Ликон — за риторов. По мнению Ксенофонта, «Сократ виновен в том, что не признает богов, признаваемых государством, а вводит другие, новые божества; виновен также в том, что развращает молодежь». Согласно платоновской «Апологии», хотя афиняне вынесли Сократу обвинительный приговор, сначала перевес в голосовании был крайне незначительным. Только после речи Сократа, в которой он просит назначить ему в качестве наказания постоянный даровой обед в пританее, как победителям-олимпийцам, афиняне выносят смертный приговор: философ должен выпить яд цикуты. По диалогу «Федон», с момента вынесения приго­вора до казни прошел целый месяц. Это связано с тем, что на остров Делос было отправлено священное посольство. На это время смертные казни откладывались. Пока Сократ ждал наказания, к нему приходили друзья. В одном из своих диалогов Платон рассказывает, что друг Сократа по имени Критон даже предлагал ему бежать. Он утверждал, что за освобождение просили не так много денег и многие готовы были их заплатить. Он настаивал, что Сократ нужен людям не только в Афинах, а его казнь принесет радость врагам и горе детям:

«В самом деле, или не нужно и заводить детей, или уж нести все заботы о них — кормить и воспитывать, а ты, мне кажется, выбираешь самое легкое; следует же тебе выбирать то, что выбирает человек добросо­вестный и мужественный, особенно если говоришь, что всю жизнь заботишься о добродетели».

Но у Сократа было иное мнение. Он спросил: нужно ли относительно справед­ливого и несправедливого, безобразного и прекрасного, доброго и злого «бояться и следовать мнению большинства или же мнению одного, если только есть такой, кто это понимает»? 

И сам же ответил: «…уже не так-то должны мы заботиться о том, что скажет о нас большинство, мой милый, а должны заботиться о том, что скажет о нас тот, кто понимает, что справедливо и что несправедливо, — он один да еще сама истина». По мнению Сократа, все соображения о расходах, общественном мнении, воспитании детей — «это соображения людей, которые одинаково готовы убивать, а потом, если бы это было можно, воскрешать, так себе, ни с того ни с сего, — соображения того же самого большинства».

Кто же этот «один», о котором говорит Сократ? Очевидно, это он сам, который обосновывает свои действия и поведение вне зависимости от мнения афинян, которые сегодня казнят, а завтра милуют. Но как тогда понять его дальнейшие слова о том, что в момент побега могут прийти сюда сами Законы и Государ­ство и спросить, не задумал ли он погубить их? 

Если афинские законы, как и принимающие их афиняне, не постоянны и зависят от переменчивого мнения, почему Сократ настаивает, что их нужно исполнять?

По-видимому, платоновский Сократ имеет здесь в виду не изменчивые законы эмпирического государства, но вечные эйдосы, которые превыше всего «рожден­ного и гибнущего» и соотносятся с той истиной, которую осознает упомянутый выше «один». Это не произвольный выбор одиночки в противовес большинству, а некое объективное (по Платону) обоснование подлинно этического поступка: принять то, что предначертано не людьми, а судьбой. Сократ, предпочитающий яд побегу, предстает здесь не как сомневающийся во всем философ, а как герой греческой трагедии.