Ранние научные годы Анчи прошли под пламенем бунзеновской горелки в лаборатории, которая в основном занималась клонированием различных фрагментов ДНК человека в бактерию Escherichia coli.

Этот навык был доведен до автоматизма. Садишься под ламинар и зажигаешь спиртовочку — такой упрощенный вариант. Бунзеновской горелкой пользовались для особо ответственных работ, потому что там температура пламени гораздо выше: ведь она сжигает не спирт, а газ. Поскольку газа бывало жалко — на постоянное пламя баллонов не напасешься! — под ламинар выставляли спиртовки.

Для прожигания микробиологической петли спиртовки вполне годились. Трудно представить себе, что в пламени горящего этанола какая-нибудь бактерия выживет. А вот про гораздо более горячую бунзеновскую горелку ходили слухи о волшебстве ее непрямого действия на микробов во всём объеме ламинарного шкафа.

Ученые из штата Род-Айленд, в отличие от Анчи, не побоялись провести прямой эксперимент и развенчали изобретение Бунзена.

В воздухе над лабораторными столами они распылили бактерии Gordonia rubripertincta и проверили их способность выжить на двух чашках Петри: одна стояла рядом с зажженной горелкой Бунзена, а другая — рядом с незажженной.

В ходе серии экспериментов с горелками разного размера выяснилось, что число бактериальных колоний, находившихся рядом с зажженными горелками, было таким же или даже выше, чем в остальных.

А что уж говорить о спиртовках? На фоне полного бессилия горелки Бунзена спиртовки не имело смысла даже проверять.

Выходит так, что почти столетие магического мышления ученых от потенциального заражения чашек совсем не спасало. Горелки просто грели нам душу, подчеркивая, что мы проводим особенно важный эксперимент, достойный затраты дефицитного газа.

Горелка Бунзена создавала нам тепло и романтику, и за это ей спасибо огромное.

https://journals.asm.org/doi/10.1128/spectrum.01028-26