Бремя белого человека.
О мифе стратегического превосходства Китая

Есть распространенная точка зрения о превосходстве стратегической мысли древнего Востока, прежде всего — древнего Китая, что переносится и на восприятие Китая в настоящем. Но так ли это на самом деле? Тема требует большого разбора, ограничусь здесь отдельными тезисами. Эдвард Люттвак в книге «Возвышение Китая наперекор логики стратегии» подходит к этому критически и пишет следующее: «Многие иностранцы, а не только сами китайцы, склонны приписывать большую стратегическую компетентность китайцам-ханьцам, но история этого не подтверждает». И далее: «…но гораздо чаще (как минимум в два раза) им не удавалось, во-первых, оценить свое внешнее окружение достаточно реалистично для того, чтобы выявить угрозы и усмотреть возможности, и во-вторых, разработать эффективную большую стратегию, чтобы использовать свои относительно многочисленные ресурсы для обеспечения безопасности собственной территории и населения».

«Стратегическая компетентность… не попала в длинный список достижений ханьцев, так что в том время как ханьские генералы … цитировали друг другу Сунь Цзы, сравнительно небольшое количество конных воинов, закаленных в грубой и эффективной стратегии степной маневренной войны, одерживали над ними победы. Более того, все ханьские интриги и увертки оказались слабее долгосрочной и широкоформатной дипломатии, столь естественной для степных правителей, которые регулярно объединялись за или против даже самых отдаленных империй».

Воздавая должное «Искусству войны» Сунь-Цзы и универсальности его стратегических принципов, Люттвак (он как и Сунь-Цзы является стратегом-диалектиком) отмечает, что этот трактат создавался во время борьбы китайцев с китайцами, то есть людей с одним культурным кодом и ценностями, что сделало возможным широко использовать методы, предлагаемые Сунь-Цзы. Автор проводит параллели между древним Китаем и Италией эпохи Возрождения, как похожих исторических ситуаций, где итальянцы воевали с итальянцами, и я бы добавил сюда похожие античные сюжеты, описанные в книге Полиэна «Стратегемы». «Однако международные отношения совсем не тоже самое, что отношения в рамках одной и той же культурной общности», — замечает дальше Люттвак.

Китайцам свойственна «преувеличенная вера в обман как таковой». «Китайцы обычно приписывали себе лучшие способности к обману противника по сравнению со всеми прочими национальностями… Американцев они рассматривают как очень наивных, хотя и сильных…но без труда вводимых в заблуждение». Однако, в хитрости китайцы не уникальны — вспомним хотя бы орден иезуитов, оказавший большое влияние на западную политику, или среднестатистического торговца коврами с рынка Бухары или Исфахана, способного любому хитрецу устроить такой «шахер-махер», что мало не покажется. Другое дело, что не везде хитрость (лукавство) является добродетелью.

Замечу, что и в древнем Китае, и в Италии эпохи Возрождения, и в античных описаниях Полиэна мы видим много проявлений коварства — крайнего проявления максимы «все средства хороши» вне каких-либо этических рамок. Можно ли коварство считать проявлением стратегического мышления? Вряд ли. Невелика мудрость в том, чтобы «скрывать за улыбкой кинжал», как предписывают китайские стратагемы или пример Чезаре Борджиа. Ум, являющийся основанием стратегии, способен решать задачи, оставаясь в пространстве этики, пусть даже и усеченной рамками противостояния. Более того, авраамический религиозный взгляд на мир учит нас тому, что именно этика определяет все остальное, включая успех или поражение. Богоугодная этика в этой онтологии является ключевым элементом долгосрочной стратегии.

Неправильно преуменьшать силу соперника, но с другой стороны нужно избавляться от излишнего пиетета к нему, поскольку известно, что уверенность в победе не обязательно приводит к победе, но уверенность в чужом превосходстве и собственном поражении гарантирует последнее.

#стратегия #теория_стратегии