Пространство и время («хронос» и «кайрос»)

Есть страны и народы, которые хорошо умеют работать со временем, а другие — с пространством. Очевидно, что Россия — пример пространственной ориентации, а Англия и Китай — временной. Эти страны явно тяготеют к одному из полюсов. Мы плохо чувствуем время и легко идем на разрыв традиций и «обнуление» всего и вся, не умеем планировать далеко, зато умеем расширять и удерживать территорию. Тактик во главе России — обычное дело, стратегии все равно нет, а если есть, то чужая (вроде перспектив строительства коммунизма). Англией правят часы Биг Бена («Город Лондон прекрасен, в нем всюду идут часы», — писал Иосиф Бродский) и 12 видовременных форм глагола, а Китаем — «Книга перемен» (сугубо китайский феномен разложенного на молекулы времени) и планирование на сотни лет вперед (не важно насколько реалистично, важна глубина сознательного вектора). Традиционное еврейское сознание хорошо чувствует и понимает время, но не чувствует пространство и плохо умеет работать с ним.

В Античности, как известно, разделяли два типа времени — «хронос» и «кайрос». «Хронос» — это количественное пустое время (линейное однородное время на циферблате часов), а «кайрос» — это время, которое имеет качество (это время, описанное Экклезиастом: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать…время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий»). Особое значение здесь играет чувство момента, «окна возможностей», которое может открыться на короткое время и захлопнуться безвозвратно. «Хронос» это «который сейчас час?», а кайрос — «подходящий ли сейчас момент?» В античной риторике имело значение не только то, что нужно сказать, но и когда это сказать, чтобы быть услышанным. Библейское время сплошь качественно («Мое время еще не настало, а для вас всегда время»).

Люди, обладающие чувством времени, чувствуют ситуацию интуитивно, просто понимая, когда нужно «разрушать», а когда «строить», когда «разбрасывать», а когда «собирать», когда «плакать», а когда «смеяться» (народная мудрость учит это делать последним, как известно). Есть люди, которые все делают «не во время», даже имея возможности, и в этом их наказание. Никколо Макиавелли пишет в «Государе» о великих личностях, что «не представься случай, доблесть духа этих людей угасла бы в безвестности, но не будь это доблести, случай представился бы напрасно».

Английской дипломатии приписывают умение чувствовать время, в том числе время вступать в союзы и выходить из них (обратим внимание, как они живо покинули ЕС). Трамп любит понятие «сделка», но для хорошей сделки нужно удачное время (если оно вообще будет), а этого чувства у него, скорее всего, нет — он действует в «волевой модели». Для бюрократических систем важно соблюдение «хроноса» — формального утвержденного графика вне зависимости от того, что ситуация изменилась и требует другого («есть план и его надо выполнять, что бы ни случилось»). Знаменитый фотограф Анри Картье-Брессон сделал имя на «решающем моменте», который изображал в своих фотографиях. Чувство времени может быть не только свойством отдельного человека, но и свойством нации. Это вообще очень важное стратегическое качество.

Там, где есть ориентация на время, может идти речь о передаче традиций. Относительно частного планирования у нас чего-то надолго (построение династий и прочее) я скептик (у нас в основном живут «династии одного поколения»), но есть и оптимисты на этот счет, например, мой товарищ Антон, который серьезно занимается теорией и практикой наследования разного рода капитала и пишет на эту тему обстоятельную книгу. Я думаю, что в России нужно хорошо чувствовать время, потому что перемены идут постоянно и решительно). В этом есть диалектическое противоречие — чувства времени в нашей культуре нет, но оно нужно для выживания и жизни, потому что все постоянно меняется.

#теория_стратегии #стратегия