Бентли, искусство и черная икра шофера Сталина. Закулисная жизнь советской богемной Москвы
(из моей книги «Диалоги с князем Никитой Дмитриевичем Лобановым-Ростовским»)

— Никита Дмитриевич, вас давно подозревают в двух вещах. В том, что вы разведчик и в том, что вы высокопоставленный масон.

В принадлежности к разведке на меня указывали с 14-летнего возраста.

— Отлично, какой стаж.

…….

— Получается, с 14 лет за вами в этом смысле присматривают. Что вы можете ответить на вопрос: «Никита Дмитриевич, вы шпион?»

Я не шпион, но убедить вас в этом не могу. Потому что архивные документы в болгарской разведке, которые сейчас раскрыты, указывают, что я шпион. Я уверен, что архивы 2-го главного управления КГБ — контрразведки — и 5-го главного управления при генерале Бобкове имеют огромное количество документов обо мне. Если у вас есть доступ к ним, то вы увидите, что там сказано. Меня курировал Боба (Борис Ионович) Бродский под наблюдением Виктора Луи.

— Понятно, что за вами в СССР следили. Но правду нам могут дать архивы ЦРУ или МИ6, которые в ближайшее время не откроют.

Но все же многое могут сказать архивы КГБ, потому что здесь на Западе точно также меня обвиняли и обвиняют в работе на советскую разведку. Но как можно меня в этом не обвинять? Я дружил с Виктором Луи, аккредитованным в Москве журналистом газеты «Daily Mirror». Хозяином этой газеты был Роберт Максвелл. Виктор был посланником по особым поручениям Брежнева и сотрудником Андропова, но при этом не был на зарплате в КГБ, как это описано в книге «Справочник шпионажа», вышедшей в Лондоне. Он был одной из выдающихся теневых фигур Советского Союза. Виктор Луи сидел 10 лет, а потом стал сотрудником Андропова. Так я и попал к Андропову.
С Виктором периодически работал его друг Костя Страментов — мой близкий друг по Москве, а потом по Лондону. Луи был единственный человек в Москве, который имел Бентли с водителем, плюс еще шесть машин в гараже. Гараж в его генеральской даче в Переделкино был уменьшенной копией Собора Василия Блаженного. Это чрезвычайно интересная личность. Андропов его посылал в командировки с секретными миссиями в страны, с которыми у СССР не было дипломатических отношений. Как, например, в Тайвань, где он встречался с сыном Чен Кайши. Тот ранее работал на заводе Волга и свободно говорил по-русски. Это было для СМИ. А за ширмой Виктор Луи беседовал с его отцом в Тайбее.
Константин Страментов и Виктор Луи оказывали личные услуги Брежневу. Если Брежнев хотел купить два ружья в Германии, например, то они ему в этом помогали. Виктор и Костя вывозили из СССР много искусства и продавали его в галерее Bargera.

— В Нью-Йорке?

В Кельне. Я там у госпожи Кенда Бар Гера купил автопортрет Малевича. А у Кости я купил эскиз Судейкина к балету Садко. У нас сложились не только дружеские, но и коммерческие отношения. Потом я устроил Костю к другу Erwin Brecher, бывшему на 60 процентов собственником лондонского банка Bremar, к нему в банк. Но Костя никогда не мог прийти на работу раньше 10 утра. Хозяин банка сказал, что ему невозможно иметь у себя такого человека, потому что это смущает других, которые работают с 8 утра. Косте пришлось уйти из банка и стать помещиком под Exceter, когда купил Gurrington House с поместьем. Это была хорошая эпоха. Брежнев любил хорошие вещи.
Дом Виктора Луи в Переделкино был центром встреч интересных иностранцев, живущих в Москве или транзитных, с местной номенклатурой. Там встречалась западная и советская разведка, как будто на светских тусовках. Виктор Луи посылал своего водителя в Шереметьево на Бентли в белых перчатках и фуражке меня встречать во время моих визитов в Москву четыре раза в год.

— Потрясающе. Кто вас с ними познакомил?

Читать далее: https://telegra.ph/Bentli-iskusstvo-i-chernaya-ikra-shofera-Stalina-Zakulisnaya-zhizn-sovetskoj-bogemnoj-Moskvy-08-27