Политика и стратегия у обезьян и народов.

#власть #стратегия #теория_власти
Есть замечательная книга Франса де Валя «Политика у шимпанзе». Главная ее мысль в том, что разнообразное (не менее, чем у многих людей-политиков) политическое и стратегическое поведение, выражающееся в эффективной борьбе за власть и ресурсы, свойственно уже обезьянам, а значит является дочеловеческим по своей природе. У разных народов политико-стратегические инстинкты по каким-то причинам развиты неодинаково. Например, в не менее любопытной книге англичанина Мориса Бэринга «Что движет Россией» говорится о том, что несмотря на значительное превосходство русских над англичанами на рубеже 19-20 веков, английский младенец понимает в политике больше, чем взрослый русский. Это действительно так. Одно понятие многовекторности вводит русского человека в ступор. Возьмем иранцев — сплошной политический инстинкт и умение удерживать ситуацию на очень тонкой грани, не срываясь в пропасть. У американцев стратегирование обусловлено, напротив, скорее, рациональной школой и научными расчетами — отсюда так сильно в американской политике влияние университетской академической среды (поскреби американского политика, найдешь Лео Штрауса, супругов Волстеттер, Томаса Шеллинга и кого-нибудь еще).

Есть политики с ярко выраженным политическим инстинктом («чуйкой») — образцовые политические животные, но инстинкты — это не то же, что политический или стратегический талант, который встречается реже. Природа таланта и природа инстинкта разные.

Возвращаясь к обезьянам из книги Франса де Валя. Они учат правильному стратегическому поведению. Во-первых, грамотной работой в коалициях. Во-вторых, правильному поведению лидера в сообществе.

— Лидеру обязательно нужно поддерживать порядок в сообществе, гасить серьезные конфликты и разнимать враждующих. Кроме того, лидеру полезно в конфликтах своего окружения вставать на сторону слабого. Хотя со стороны это и выглядит высокогуманно, причина здесь в том, чтобы не усиливать сильного, который может стать потенциальным конкурентом. Англичане в международных делах регулярно в 19-м веке вели себя таким образом, становясь на сторону слабой державы, которая была в конфликте с более сильной, и поддерживали выгодный им баланс сил.
— Иногда функции формального лидера и «разводящего» могут быть у разных людей, чего лидеру нужно избегать. Такое бывает, когда более мудрый и опытный, возможно — бывший лидер, поддерживает порядок в сообществе и разрешает конфликты, пользуясь при этом гораздо большим уважением, чем формальный лидер. Такое, оказывается, встречается у шимпанзе.
— Кроме того, у обезьян есть система кулуарных влияний, как и у нас с вами, и реальное влияние шимпанзе не всегда соответствует формальному рангу.
— Любопытно, что политическое поведение самцов шимпанзе не берет в расчет симпатии и антипатии, а обусловлено их политическими интересами — вот он корень многовекторности.
— Распределение ресурсов — важная прерогатива лидера. Не важно сколько лидер оставляет себе — он может быть аскетом, важен его контроль над ресурсами и их правильное распределение.
— Хороший пример коалиционного руководства дают нам сообщества бабуинов, где не один, а несколько самцов составляют центральную иерархию и совместно подавляют претензии на власть остальных. При этом, в сообществе могут быть самцы, которые сильнее отдельных правителей-бабуинов. Одно из ключевых свойств власти — ее организованность, которая всегда подавляет неорганизованные или слабо организованные массы.

Существующий среди шимпанзе иерархический порядок и лежащий в его основании баланс сил постоянно тестируется на слабость и в случае ослабления лидера или перераспределения сил в коалиции, происходит смена власти, и на новом балансе сил устанавливается новый порядок и так далее. Это же происходит и в международных отношениях между странами, где понятие баланса сил является одним из ключевых, и схема работает та же. В этом смысле международная политика вполне архаична и выходит за пространство приматов только декларируемыми ценностями.