Проблема ряженых

«Ничтожный призрак, иль еще
Москвич в Гарольдовом плаще,
Чужих причуд истолкованье,
Слов модных полный лексикон?..
Уж не пародия ли он?»

А.С. Пушкин

Ряженый — это человек, который ведет образ жизни не своего времени и не своего класса. Это подражание чужой форме при отсутствии органики содержания и исконной энергии, изначально заключенной в эту форму.

Можно изображать из себя английского аристократа, воспроизводя его этикет и образ жизни — играть в поло, носить причудливые шляпки на лошадиные скачки, ходить на охоту и в «клуб», но в этом подражании чужой форме не будет органики — вряд ли получится стать своим для герцога Вестминстерского. Понятно желание части элиты найти образцы «высокой светской жизни», но за неимением своих, приходится заимствовать оторванные от социальных реалий чужие формы. Обществу (и элите) нужны новые образцы и «новый русский стиль», но пока его нет.

Можно сознательно играть в эту игру внутри частных границ своей жизни (как это делают реконструкторы, например), эстетизируя ее подобным образом, но нельзя при этом надеяться на то, чтобы тебя принимали в этом качестве серьезно (представим себе, что реконструктор выйдет с бородинского поля и объявит себя Наполеоном). В этом проблема широкого распространения этикета — в «образности» и в претензии оценивать окружающих по чужой шкале (например, по нормам высшего британского общества), когда реальность такова, что социальной нормой элиты являются джинсы и рейтузы, а не смокинг.

Впрочем, несоответствие формы и содержания может быть двояким. Можно быть наследником аристократического рода, но не иметь никакого отношения к аристократизму, будучи по всем признакам умеренным мещанином. Если такой человек не имеет претензий на то, чтобы монетизировать (в широком смысле) свой фамильный статус, то претензий к нему нет. Если же он претендует на то, чтобы к нему обращались «ваша светлость», то он, являясь фактическим представителем среднего класса, такой же ряженый. Общество в праве требовать от него соответствия формы и содержания.

В романе Бульвер-Литтона «Пленэм, или Приключения джентльмена» (который хорошо знал Пушкин, его следы есть в «Евгении Онегине») матушка главного героя, аристократка Френсис Пелэм, говорит: “Я часто спрашивала себя, что думают о нас люди, не принадлежащие к обществу, поскольку в своих повестях они всегда стараются изобразить нас совершенно иными, нежели они сами. Я сильно опасаюсь, что мы во всем совершенно похожи на них, с той лишь разницей, что мы держимся проще и естественней. Ведь чем выше положение человека, тем он менее претенциозен, потому что претенциозность тут ни к чему. Вот основная причина того, что у нас манеры лучше, чем у этих людей; у нас - они более естественны, потому что мы никому не подражаем; у них - искусственны, потому что они силятся подражать нам; а все то, что явно заимствовано, становится вульгарным. Самобытная вычурность иногда бывает хорошего тона; подражательная - всегда дурного".

Любое подражание искусственно, вторично. А самобытность, даже вычурная, вполне себе имеет право на существование и хороший тон, потому что основана на органической уникальности.

Предлагаю послушать по этому случаю красивую 11-ю сонату Моцарта в исполнении Альфреда Бренделя https://youtu.be/8aTdpcPA7S8?feature=shared