В воспалённых глазах Реддла вспыхнула искра – не гнева, ибо это чувство было слишком мелким, слишком бледным отражением глубины его взгляда. Во взгляде этом разверзлась такая бездна, такая пропасть, отделяющая его от простых людских переживаний, что Малфой замер, ощущая, как кровь стынет в жилах и превращается в вязкую ртуть.
— Долг, — вздохнул гость с небрежностью, словно сообщал о надоедливом дожде за окном. — Ты часто говоришь о долгах, друг мой. Много лет назад ты клялся мне в верности – а толку? Отсиживаешься здесь, под каблуком у жены, и прикрываешь собственную трусость больным человеком. Нехорошо.
Пауза, растянувшаяся в вечность.
— Хочешь, я убью Люциуса? Избавлю тебя от обузы, а его – от страданий. «Одним выстрелом двух зайцев» – так, кажется, говорил Долохов?
Животный страх ржавыми шипами впился в позвоночник, заставляя Абраксаса выпрямить тощую спину с абсурдной гордостью, хотя нутро навязчиво уговаривало пасть на колени и умолять о пощаде. В былые времена подобные заявления наследник списал бы на юношеское бахвальство, на желание казаться опаснее, нежели суть на самом деле, на ту браваду, что свойственна молодым людям, примеряющим на себя личины тёмных властелинов. Но сейчас Реддл явно переступил грань, за которой слова обретают плоть, а фантазии – вес. Он больше не играл в тёмного властелина – он становился им, обтёсывая реальность под свои нужды с той же лёгкостью, с какой обычный человек ломает ветвь, не задумываясь о том, что дерево было живым.
— Tu oses me menacer chez moi, fou² ?
— Ты всегда переходил на французский, когда волновался. Так что же?
Отказ был равносилен самоубийству, но и согласие – это добровольное преклонение перед бездной, вступление в те пределы, откуда не возвращаются. Однако выбор, как это часто бывало, уже был сделан за Малфоя самой ситуацией, плетением обстоятельств, что опутало его по рукам и ногам.
— Не стоит... утруждаться, — прошептал аристократ, слыша собственный голос словно со стороны – чужой, тонкий, почти женственный в своей надломленности. — Куда ты планируешь отправиться?
— Албания, — сыто ухмыляясь, Том поднялся с кресла; его тень на стене непомерно выросла, касаясь карниза, расползаясь по потолку чёрным пятном. — Если не передумаешь – жду у порта Тилбери³ до восхода солнца. Не опаздывай, друг.
Он вышел из мэнора, не обернувшись, оставляя за собой лишь звенящую пустоту и запах увядших лилий, напоминающий о кладбищах и могильных венках. Абраксас остался неподвижен, глядя на тлеющий окурок, что догорал в хрустальной пепельнице, и впервые за многие годы позволил себе бояться.
──────────────
¹ Бэркес – один из владельцев лавки «Горбин и Бэркес», расположенной в Лютном переулке.
² Tu oses me menacer chez moi, fou ? – (с фр.) Ты смеешь угрожать мне в моём же доме, безумец?
³ Порт Тилбери – крупнейший портовый проект Лондона, открывшийся 13 апреля 1886 года.
#𝐏𝐋𝐎𝐓
#𝐂𝐎𝐍𝐍𝐄𝐂𝐓𝐒